Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 23 – Баграт Мгелия

Засов калитки отодвинулся с коротким, сухим щелчком. Караульный, один из тех ветеранов, что служили под началом Севера еще в Иудее, молча кивнул, не глядя офицеру в глаза. Золото Кая открыло дверь, но закрывать ее им пришлось самим. Ацер проскользнул в щель первым — бесшумная черная тень, растворившаяся в тумане еще до того, как Тиберий успел сделать шаг.

Они выскользнули в липкое марево. Город за стенами каструма ощущался иначе. Здесь, за пределами строгих каменных стен регулярного лагеря, Рим заканчивался. В лагере пахло дымом, лошадиным потом и кожей; здесь же пахло гнилой рыбой, застоявшейся водой и чем-то сладковатым. Это место называлось Канаба - беспорядочное поселение, присосавшегося к стенам крепости Эборакум, словно паразит к телу зверя. Канаба была нагромождением гнилых бревенчатых лачуг, мастерских и дешевых притонов, построенных из того, что удалось украсть или купить у легионных снабженцев. В Канабе Ацер изменился. Его уши постоянно двигались, ловя шорохи за тонкими стенами хижин.

Марк Валерий Север шел по переулкам, стараясь слиться с густой тенью складов, а Тиберий следовал за ним тенью, едва слышно шурша подошвами калиг по жирной грязи. Тяжелый плащ Марка, пропитавшийся влагой, теперь весил вдвое больше, но эта ноша была ничем по сравнению с гулким давлением в голове. Его «дар» вел себя странно: вместо привычных вспышек выдавал монотонный гул. От этой вибрации, передававшейся в челюсть, зубы сводило нудной судорогой.

— Марк, — Тиберий едва коснулся его плеча, и этот жест в ватной тишине показался резким, как удар. — Слышишь?

Север замер, не оборачиваясь.

— Что?

— Ничего. В том-то и дело. Тишина такая, будто город вырезали под корень. Ни пьяных окриков, ни хлопанья дверей... Даже собаки не лают. Эборакум словно вымер.

— Собаки умнее людей, парень, — бросил Север, продолжая путь. — Они чуют, когда хищник заходит в загон, и знают: лаять уже поздно.

Ацер, шедший на полшага впереди, внезапно замер, и Тиберий едва не налетел на его массивный круп. Пес стоял неподвижно, как изваяние, низко опустив голову к самой земле. Его ноздри бесшумно раздувались, фильтруя запахи гнилой рыбы и сырого известняка. Через секунду он едва слышно выдохнул и двинулся дальше — медленно, обходя подозрительные тени у стен.

Марк лишь крепче сжал рукоять гладиуса. Он кожей чувствовал, как мгла, пришедшая с реки Уз, прижимается к ним, пробуя на вкус холодный металл доспехов. Туман превратил узкие щели между домами в глотку гигантского зверя, в котором тонули любые звуки. Ацер то и дело оборачивался, проверяя, не отстал ли Тиберий, и его желтые глаза в этой мгле казались единственным живым ориентиром.

— Храм Фортуны сразу за поворотом, на стыке лавок и этих трущоб, — негромко произнес Север, пригибаясь, чтобы не задеть низкую, провисшую от сырости крышу чьей-то хибары. — Прибавь шагу. Кай сказал, что у Септимия есть телега. Нам нужно забрать её, иначе пять бочек нефти мы потащим на собственных горбах.

В подтверждение слов хозяина, Ацер резко прибавил ход. и первым нырнул за угол.

Тиберий, чей плащ потяжелел от осевшей на нем влаги, поравнялся с примипилом. Он опасливо покосился на темные проемы окон, за которыми не было ни единого огонька. В какой-то момент его нога ушла во что-то мягкое и хлюпающее. Раздался противный звук раздавленной плоти, и вверх ударило такое зловоние, что парень едва не поперхнулся.