Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 119 – Баграт Мгелия

Он вновь замахнулся, чтобы швырнуть орла в бездну. Черная звезда над его головой зарделась сиянием.

Север не ответил. Он поднял руки и его ладони объяло темное пламя, подчиненное приказом воли. Энергия хаоса рвалась наружу чтобы сжечь и поглотить все вокруг.

— Ты хотел единства с Хозяином? — проскрежетал Север. — Ты так жаждал силы?

Он моргнул и увидел висящие в воздухе нити. Те, которые связывали тьму внутри Фабия и Сердце. Подобно пуповине, они наполняли его трепещущей силой. Север отчетливо видел это, и понял что ему достаточно одного легкого движения, чтобы их перехватить.

И он ударил волей. Резко выбросив руки вперед, словно ловил невидимые вожжи. Взять нити не составило труда. Он мог порвать их, но вместо этого впился в потоки своей волей. И направил весь тот чудовищный, сжатый в пружину хаос, который распирал его изнутри, прямо в канал Фабия.

Тот не сопротивлялся. Впрочем, и не мог. Сила Севера оказалась куда мощнее его собственной воли.

— Так получай! — рявкнул Марк.

Он потянулся своей переполненной, черной душой к той магии, что жила внутри Фабия. К тем самым щупальцам, к той самой гнили, что давала предателю силу.

Магия в теле Фабия узнала Хозяина. Она почувствовала, что в Севере тьмы больше. Что он — главнее. И перестала подчиняться Фабию.

— Брось, — тихо, но с убийственной тяжестью сказал Север.

Щупальца, повинуясь новому хозяину, резко разжались. Орел выскользнул из омертвевшей хватки. Но не упал. Север подхватил Аквилу в падении, за миг до того, как штандарт полетел в бездну. Как только его пальцы сомкнулись на древке, тьма в его глазах вспыхнула яростным огнем.

— Убей себя! — мысленно, с дикой злобой приказал Север чужому телу.

Лицо Фабия исказилось в гримасе абсолютного ужаса. Говорить он не мог. И сопротивляться тоже.

Его собственное тело предало его. Щупальца, держащие Аквилу, вдруг судорожно дернулись и обвились ему вокруг шеи. Они больше не подчинялись Фабию. Они подчинялись черному взгляду Севера.

В ту же секунду невидимая плита, давившая на остальных, исчезла. Тиберий с хриплым вдохом рухнул на бок, хватая ртом воздух. Кай, шатаясь, поднялся на четвереньки, вытирая кровь с ушей. Ацер бессильно завыл.

Север взвесил Аквилу в руке. Тяжелая. Чистая. Бронза сияла тысячей солнц.

— А теперь, — голос Севера звучал как приговор, — пора к Хозяину.

Фабий поднял на него единственный уцелевший глаз. В нем был животный ужас. Он пытался что-то прохрипеть, но не мог.

Север размахнулся и с хрустом, используя Аквилу как копье, вогнал острие древка прямо в грудь чудовища.

Туда, где должно было быть сердце.

Удар пробил костяную броню. Древко вошло в плоть, и Фабий забился в конвульсиях. Чужая магия, наткнувшись на силу Аквилы, захлебнулась. Фабий дернулся в последний раз, и воздух с сиплым свистом вышел из его пробитых легких. Это был конец. В его глазу лопнул сосуд, зрачок мгновенно расширился и затянулся мутной, стеклянной пеленой. Жизнь ушла рывком, словно задули свечу.

Щупальца, которые только что душили его с чудовищной силой, разом обмякли. Они шлепнулись ему на ключицы мертвыми, скользкими кусками мяса, больше не повинуясь ничьей воле. Гигантское тело отяжелело, повиснув на древке, как мокрая тряпка.

Север уперся ногой в грудину трупа, прямо возле раны. Рванул Аквилу на себя. Древко вышло из плоти с густым, чмокающим звуком, освобождая Орла.