Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 114 – Баграт Мгелия

Мужчина подошел к Каю. Трибун смотрел на него как на божество.

— Кай Валерий, — мягко произнес человек. — Ты устал бояться. Ты устал быть разочарованием для своего отца. Здесь ты станешь тем, кем должен был быть. Претором. Консулом. Твоя невеста ждет тебя в атриуме. Она никогда не постареет. Твое золото никогда не иссякнет.

Кай сделал шаг вперед, слезы текли по его грязному лицу.

— Правда? Ливия здесь?

— Она часть этого совершенства. Как и ты. Просто отбрось этот ржавый меч. Он тебе больше не нужен.

Затем человек повернулся к Тиберию.

— Тиберий Клавдий, — произнес он, смакуя каждое слово родового имени. — Благородная кровь, сосланная на край света. Дядюшка ведь так сказал? «Послужи, мальчик. Походи в тени, поучись у простых рубак, и, может быть, когда-нибудь мы позволим тебе греть место на задней скамье Сената».

Человек презрительно усмехнулся, и этот смешок эхом отразился от мрамора.

— Какое унижение. Делать из волка цепного пса. Заставлять наследника императорской семьи гнить в болотах Британии в нагрузку к безродным командирам, вымаливая право вернуться домой.

Он широким жестом обвел сияющий Форум.

— В моем Риме нет дяди, Тиберий. И нет Сената, полного старых, завистливых маразматиков, которые боятся твоей фамилии. Здесь власть принадлежит крови по праву.

Голос стал вкрадчивым, тяжелым, как золото:

— Зачем тебе возвращаться в Рим простым сенатором? Зачем тебе выслуживаться? Оглянись. На Марсовом поле стоят легионы. И они ждут не примипила. Они ждут Августа.

Человек подошел почти вплотную, заглядывая в расширенные зрачки Тиберия.

— Прими пурпур, Клавдий. Здесь ты — Император. Этот город построен для тебя.

Тиберий судорожно сглотнул, кадык дернулся. Рука с гладиусом бессильно дрогнула и опустилась. Впервые за годы службы кто-то озвучил то, о чем он, Клавдий, боялся признаться даже самому себе.

— Император... — хрипло выдохнул он, и в его глазах, привыкших к грязи и крови, вспыхнул опасный, властный огонь. — Мои легионы... Мой Рим… Я Август…

— В вечности нет ожидания, — улыбнулся человек. — Трон пуст. Займи его.

— Тиберий! Да! — выкрикнул Кай, вцепившись грязными пальцами в локоть примипила. Глаза трибуна лихорадочно блестели, в них плескалась жадная надежда.

— Соглашайся! Ты же Клавдий! В твоих жилах течет сама Империя! Вспомни, как они смотрели на тебя в ставке... как на грязь! А здесь... здесь мы будем богами! Я буду твоей правой рукой, Тиберий! Мы всё исправим!

— Богами... — эхом отозвался Тиберий. — Я восстановлю справедливость.

— Тише, — мягко, как заботливый отец, прервал их человек, подняв ладонь.

Жест был легким, почти невесомым, но спор оборвался мгновенно, словно кто-то перерезал струну. Кай поперхнулся словами, Тиберий замер.

— Не нужно спешить, дети мои, — проворковал неизвестный. — В этом городе хватит величия на всех. Трибун получит покой и уважение, а Август — свой мир.

Человек медленно, с грацией хищника, повернул голову. Его улыбка чуть померкла, став холоднее мрамора окружающих статуй.

Взгляд незнакомца уперся в Севера. Тот стоял молча, широко расставив ноги, словно врос в этот фальшивый мрамор. Его лицо было усталым, но глаза смотрели исподлобья — тяжело, мрачно и совершенно ясно. В них не было ни восторга, ни жадности. Только холодный расчет.