Книга Меч света, страница 24 – ГоЛеон

Арташ отступил на шаг, словно мои слова ударили его сильнее любой обиды. Он отвернулся, долго молчал. Потом заговорил тихо, но в его голосе чувствовалась усталость. Не от нас – от мира.

— Там… только смерть. И ничего больше. Пророчество? Лишь сказки для детей. Его сочинил умирающий жрец, чтобы вселить каплю надежды в сердца тех, кто уже разучился верить. Один человек, без магии, без меча, обычный горожанин… Победит зло, что сокрушило величайших героев? Да кто в такое всерьез поверит?

— Буквально вчера вы говорили иначе, – напомнил я. – Как быстро меняются ваши взгляды, когда дело касается личного.

— Вчера ты не уводил с собой моих людей, – резко бросил он, – близких людей, которых и так по пальцам пересчитать.

Тут в разговор вмешался гном. Его голос был спокойным, но в нем звучала такая решимость, что воздух в зале словно сгустился.

— Меня никто не уводит, – сказал Гёте, глядя королю прямо в глаза. – Я сам решился на поход. По той же причине, по которой давно уже хотел уйти. Я ищу Софочку… и детей. Может, они мертвы, может, давно… Но если найду хоть след, хоть каплю памяти – я должен это сделать. Не ради них, а ради себя.

Он сделал паузу, тяжело вздохнул.

— Можешь не верить в Серого, можешь не верить в пророчество. Но что дальше? Сидеть здесь и ждать, пока тьма нас всех поглотит? Может, мы и не герои. Но часто маленький отряд способен сделать больше, чем армия. Я землю рыть буду, искать выход, шаг за шагом. И обещаю тебе как другу не лезть в пекло бездумно, не терять голову. Просто дай мне шанс… дай нам шанс.

Тишина повисла в воздухе. И от ответа короля теперь зависело больше, чем его личные чувства, – зависела судьба мира.

— Вижу, ты твердо решил, Гётезар… – Король устало выдохнул, и в голосе его больше не было ни гнева, ни упрека, лишь принятие. – Что ж, пусть будет по-твоему. Я освобождаю тебя от клятвы и долга перед короной. Дальше поступай как знаешь.

Гёте кивнул, и в кивке было все: благодарность, печаль, прощание.

Я решил не тянуть и добить вопрос сразу:

— И еще одно, ваше величество… У вас там завалялась одна бумажка, дарственная на земли барона Фаргуса. Не могли бы вы ее подписать? Я все равно туда иду, а если выгорит дело, то пусть будет все по закону.

Король метнул в меня взгляд, в котором сквозила усталость. Потом медленно кивнул.

— Сперва сделай. Я от своих слов не отказываюсь. Сумеешь исполнить пророчество – земли твои. А с Глендором сам разбирайся. Это уже твоя проблема.

Он подошел к гному, коротко, но крепко его обнял, а затем демонстративно отвернулся, заложив руки за спину. Позы не было – был знак: разговор окончен.

Мы вышли из замка молча – шаг за шагом по каменной мостовой, не оглядываясь, не переминаясь с ноги на ногу. В каждом нашем шаге – решимость, в каждом вдохе – осознание: эта дорога вполне может оказаться в один конец.

— Куда теперь, Серый? – нарушил молчание Гёте.

— Слыхал я от одного охотника, – сказал я, глядя вперед, – где‐то недалеко есть старая шахта, заброшенная. Говорят, там меч лежит. Древний. Ждет, пока я им завладею.

Гном хмыкнул:

— Брешут, сказки это. Давно бы уже нашли, кабы было что.

— Возможно. Если бы знали как. – Я посмотрел на него и усмехнулся: – А еще призрак там, говорят, проходу не дает. Или это тоже байки?