Книга Меч света, страница 162 – ГоЛеон

— Прости. Не хочешь – не говори. Я, вообще‐то, извиниться пришла… И поблагодарить. Ты не заслужил такого отношения. А я не подумала…

Эйрик отложил дневник, придвинулся ближе и вышел из тени. Теперь Сиана увидела его лицо по-настоящему.

Одна половина будто выточена из чистого хрусталя, внутри только пустота, – мерцающий ледяной череп, в котором даже свет, проходя, терял тепло. Но вторая… вторая была живой. Настоящей. Молодое мужественное лицо воина, в чьих чертах читалась жизнь и боль.

— Смотри на меня, – сказал он тихо, выждав короткую паузу. – Неужели ты думала, что я ожидал чего‐то другого?

Она стояла и смотрела, завороженная мгновением. Не понимая, где тонет: либо в бездонной тьме черной, пустой глазницы, либо в бескрайнем океане голубого, все еще его настоящего глаза. Потом она робко поцеловала его в щеку и вышла из комнаты. Она не знала, какой эффект это вызовет, но была уверена, что со своей задачей справилась.

Забавное ощущение, когда камень с души падает. Чувствуешь легкость и радость от принятого правильного решения. Но еще забавнее, когда чувствуешь, как он падает с души кого‐то другого. Это именно то, что я наблюдал сейчас в Сиане. Она чуть ли не вприпрыжку бросилась в объятия Кисы, большой мягкой игрушки. Как ни крути, Сиана – еще молодая и в меру наивная девочка, чья самая большая печаль в жизни – похороны хомячка, случайно угодившего в мышеловку.

Когда Гёте дал команду сервировать стол, из комнаты показался Эйрик. Он больше не выглядел как изгой. Вместо древних лохмотьев на нем было воинское обмундирование, довольно высокого качества. Такого не может быть у неопытного юнца, разве что он сын какого‐нибудь наместника. Но на Севере такое в принципе исключено, значит, снаряжение было выдано ему как награда за боевые заслуги.

На его плечах лежала накидка из черного ворсистого меха варга, подбитая плотной кожей. Она создавалась для того, чтобы защищать спину. Под накидкой – кольчужная рубаха, кованная вручную; она не блестела, а матово поблескивала. Поверх кольчуги – плотный кожаный жилет с вшитыми металлическими пластинами, украшенный по краям рунической вышивкой, потемневшей от времени. На предплечьях – наручи из закаленной стали, с глубокими царапинами, следами прежних схваток. Пояс широкий, кожаный, с гнездом под меч и подвесами для ножей и амулетов. Штаны – простые, но теплые, из толстой ткани, заправленные в высокие сапоги с металлическими вставками по голени.

Но главное – то, как он держался. Не как отшельник, не как тень, а как воин. Прямо, уверенно, с достоинством, не нуждающимся в одобрении. Даже ледяная половина его лица теперь выглядела не как проклятие, а как памятник.

Он больше не прятался. Он вышел к нам – собой. И это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мир словно поставили на паузу. Даже Гёте застыл с ложкой у самого рта, собираясь снять очередную пробу. Все вокруг замерло – как в ожидании следующей фразы, следующего движения.

— Эйрик, от имени всей нашей команды хочу выразить тебе благодарность, – сказал я, будто снова нажимая на «плей». – Позволь представиться. Я Серый. Линель, Сиана, Гёте и Донис. А эти двое милых пушистых – Киса и Ласка.

Эйрик кивнул всем по очереди, немного по-северному, чуть сдержанно, но в кивке чувствовалось нечто важное, будто он на мгновение действительно признал нас своими. Он молча опустился на расстеленные у костра шкуры.