Книга Меч света, страница 154 – ГоЛеон

Она взглянула на костер. Потом – на нас. И начала рассказ.

— Я давно начала изучать местные писания. Если учесть, что я заведую библиотекой, проблем с доступом у меня нет.

Сиана устроилась у костра и длинной палкой иногда ворочала угли, отчего в воздух поднимался рой искр. Они разлетались в стороны, и в их пляске можно было различить образы, сюжеты, тени прошлого. Фантазия сама рисовала картину.

— Но все же за достоверность не ручаюсь. На то они и сказки. Если попытаться отделить страшилки, которые рассказывают детям перед сном, чтобы не уходили одни за город, то и без них хорошего все равно мало.

Она повернула палку, угли слабо зашипели.

— Тот волк, что мы недавно встретили, – она взглянула на нас, – это Скелвар. Не просто волк, а караульный ущелья. Он тот, кто появляется, когда граница между мирами сдвигается, и молчанием говорит больше, чем все ораторы мира. Обычно он не вмешивается. Хочет путник испытаний, значит, знает, на что идет. Но если на гибель идут те, кто важны, появляется Скелвар.

— Так он пытался нас остановить? – перебил ее я.

— Нет, что ты. Он не останавливает. Он предупреждает. Чтобы хорошенько подумали. И взвесили все за и против.

Она помолчала, потом добавила:

— За последнюю сотню лет ни один северянин не приближался к ущелью. А из тех, кто ходил раньше… не возвращался никто.

Гёте оторвался от своей кружки и хмыкнул:

— Тогда откуда вы знаете, что́ там?

Сиана подбросила в костер еловую ветку, и он вспыхнул ярче.

— Очень давно, сотни лет назад, наш город воевал с племенами варваров. Да-да, для вас мы́ варвары. Но уверяю, мы оплот цивилизации в сравнении с ними. Они пили кровь врагов, чтобы забрать их силу. Бросались на смерть, будто одурманенные боем. Без страха. Без жалости. Наш современный стиль боя во многом взят у них, плюс наши доработки…

Она на мгновение затихла, выбирая слова.

— В свитках сказано: они пришли с севера. И есть мнение, что прошли через ущелье. В той войне мы победили. Многих взяли в плен. И уже от пленных начали узнавать кое-что… Интересно другое, – помолчав, продолжила она, – редко их рассказы совпадали. Будто ущелье для каждого свое. Именно поэтому так много былин, легенд, слухов. Но в одном все истории сходятся: когда стало ясно, что бой проигран, у них был шанс уйти обратно, в ущелье, но они предпочли сдаться, надеясь хоть на какую‐то милость.

Сиана на секунду умолкла. Пламя костра осело, треск стал тише, словно даже огонь решил не перебивать.

— Среди тех варваров был один… Имя его давно забыто, а может, так и не было записано. Ведь ни один из тех, кто знал его по-настоящему, не умел читать.

Она провела палкой по углям, и те хрустнули. Пошел тонкий дымок, сладковатый, хвойный.

— Его называли просто: Вождь. Он сражался дольше всех. Говорят, его ранили десять раз, но он все вставал. В плен он не пошел. Когда все рухнуло, он ушел обратно в ущелье. Один.

Мы молчали. Даже Гёте не стал перебивать.

— А через много лет его увидели снова… Те, кто пограничил в северных сторожевых деревнях, говорили, что в ночи, в буране, мимо прошел человек, закованный в черный металл. Ростом выше обычного. С глазами цвета шторма. Он не нападал, не говорил. Он просто шел. Иногда оставлял за собой след из мертвых зверей, будто не охотился, а просто шел убивать. Тогда решили, что ущелье не отпустило его или сделало своим.