Книга Меч света, страница 101 – ГоЛеон

Когда мы наконец подошли к месту, где начиналась полоса препятствий, у меня внутри что‐то екнуло. Все мои представления об испытаниях, что я когда‐либо проходил, блекли перед… этим. Это была не трасса, а настоящий ад на земле. Обрывы, острые выступы, магические ловушки, взрывающиеся плиты и тонкие мостики над лавой.

«Да это же самоубийство», – пронеслось у меня в голове. Но я сделал вид, будто все в порядке. Встал ровно, с каменным лицом. Нельзя показывать страх, особенно здесь.

— Забыл сказать, – с ленивой улыбкой добавил Донис, – на полигоне умереть нельзя. Каждый раз тебя будет возвращать в начало. Но боль и разочарование остаются с тобой. Как память.

— Получается, если бы я убил тебя на арене, ты бы тут же очутился здесь?

— Именно. Поэтому твой жест, – он повернулся и посмотрел мне в глаза, – был многозначным. Для кого‐то из присутствующих – проявлением слабости. Многие бы с удовольствием посмотрели, как ты перерезаешь мне горло. Потому что сами не могут. И ты их разочаровал.

Он помолчал, глядя на полосу.

— Но были и те, кто посчитал твой поступок достойным. Здесь, как и в жизни, любой твой шаг будет воспринят по-разному. Всегда найдутся те, кто одобрит. И те, кто осудит. Важно лишь, что значил этот шаг для тебя.

— А для тебя? – спросил я с искренним интересом. Мне было важно знать, как он сам воспринял мой отказ добивать его.

— Неважно, – спокойно ответил он, переводя взгляд обратно на трассу. – А вот то, что тебя ждет впереди, куда важнее. Начинай, а то до вечера не управишься. И не забывай: сегодня ты обещал угостить демонов. А они друзей приведут.

Мне показалось или он усмехается надо мной? Видать, и это у них принято. Ладно, пора сосредоточиться – вся концентрация на полосу.

По большому счету ничего нового: все те же прыжки с места на место, уклонения от внезапных ударов и акробатика. Вот только внизу – озеро лавы, а каждое препятствие способно разрезать меня пополам. Или в худшем случае отрубить руку, и тогда можно сразу нырять в бурлящую магму. Допустим, ловкости и силы мне хватит. Главное – правильно рассчитать маршрут, выстроить цепочку движений.

Первым испытанием был прыжок в трубу. Я шагнул внутрь – и меня понесло вниз с бешеной скоростью. Затем труба резко изогнулась, и меня провернуло вокруг оси, как куклу на веревке, а после выкинуло в пустоту.

В долю секунды я успел оценить положение в воздухе, выбросил руки вперед и зацепился за трапецию. Но в следующую секунду два стальных лезвия разрезали меня на три части.

Летя обрубками вниз и все еще находясь в сознании, что неприятно удивило, я успел осознать свою ошибку: нужно было, вытянув ноги вперед и отпустив трапецию, проскользнуть между лезвиями и приземлиться на островок или хотя бы зацепиться за край.

Затем – падение, и вот я уже снова стою у начала полосы. Всегда думал, что при падении в лаву она поглощает тебя по сантиметру, медленно, с хрустом и болью, может даже не до конца. Но нет. Я не ощутил ни жара, ни боли. Скорее всего, шок от полученных ран заглушил все остальное… или механика места устроена иначе. Сложность испытания одновременно пугала и приводила в состояние максимальной концентрации. Именно то, что нужно, – ни шага в сторону.

Я бросаюсь в трубу. Уже вытянув руки на выходе в готовности схватить трапецию, понимаю: место другое. Неожиданная замена, никаких предупреждений. Успеваю перегруппироваться в воздухе, приземляюсь на каменную плоскость, рефлекторно кувыркаюсь вперед – и надо мной с грохотом проносится секира. Не задерживаясь ни на секунду срываюсь вперед. Между шипами, под лезвиями, проскальзываю буквально на инстинктах. И оказываюсь в проходе между двумя стенами. Они медленно, но уверенно движутся навстречу друг другу, сдавливая все на своем пути.