Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 60 – Элис Нокс

Воздух дрожал, гудел, насыщенный магией, которая рвалась наружу.

— Не могу... сдержаться, — вырвалось с надрывом в моё плечо, и бёдра двигались быстрее, жёстче, теряя осторожность. — Слишком долго... слишком долго не было...

Рука двинулась между нами, нашла то место, и пальцы начали кружить — быстро, требовательно, синхронно с толчками.

Удовольствие взметнулось вверх — резко, неожиданно, — и я поняла, что снова на краю.

— Морикай... я...

— Да, — прорычал он, и голос был низким, животным. — Кончай. Кончай на моём члене, милая. Хочу чувствовать.

Пальцы надавили сильнее, бёдра толкнули глубже, задели то место внутри, и мир взорвался.

Второй оргазм был сильнее первого — разрушительным, всепоглощающим, — мышцы стянулись вокруг него в судорогах, и я кричала, цеплялась за него, теряя себя в волнах удовольствия, которые накатывали одна за другой.

Горло сдавило стоном — долгим, отчаянным, — бёдра дёрнулись беспорядочно, теряя ритм.

— Верена... я... сейчас...

Он рванул наружу в последний момент, выскользнул, и излился на мой живот — жгучими толчками, содрогаясь, выдыхая моё имя снова и снова, как мантру.

Крылья распахнулись полностью, живое взмахнуло мощно, посылая порыв ветра, который потушил половину свечей. А потом тишина.

Только тяжёлое дыхание, стук сердец, треск догорающих свечей.

Он опустился рядом, едва удерживая вес, чтобы не раздавить меня, и лицо зарылось в моё плечо, волосы.

Дышал рвано, всё тело дрожало от остатков оргазма.

Я лежала, бессильная, глядя в темноту сводов, которую прорезали последние отблески серебристой магии на его коже.

Реальность ли это?

Рука слабо поднялась, легла на его спину, погладила между крыльев, и он вздрогнул, издал тихий звук — что-то между стоном и вздохом.

— Верена, — еле слышно произнёс он в мою кожу, и голос был сломленным, обнажённым. — Ты... ты невероятная.

А у меня не нашлось слов.

Просто лежала, держала его, чувствовала, как что-то внутри меня изменилось безвозвратно.

Секунды тянулись, превращались в минуты, и жар между нами плавно стихал, уступая место осознанию — липкости на животе, тупой боли внизу, усталости, которая наваливалась тяжёлым грузом.

Он почувствовал.

Приподнялся на локтях, посмотрел на меня, и в серебряных глазах плескалось беспокойство.

— Как ты? Больно? Я... боги, я был слишком груб?

— Нет, — произнесла я на выдохе, и слабо улыбнулась. — Ты был... идеален.

Что-то в его лице смягчилось, и он наклонился, поцеловал меня — мягко, нежно, вкладывая в поцелуй всё, что не мог сказать словами.

Потом отстранился, встал — неспешно, с осторожностью, — и протянул руку.

— Пойдём. Тебя нужно омыть.

Я взяла его руку, и он подтянул меня вверх — легко, будто я ничего не весила.

Ноги подкосились мгновенно, и я бы упала, если бы он не подхватил.

— Я сам, — пробормотал он, и понёс к бассейну.

Вода встретила нас тёплом — обволакивающим, успокаивающим, — и он опустил меня плавно, удерживая, пока ноги не коснулись дна.

Уровень воды был по грудь, и я благодарно опёрлась на него, не уверенная, что смогу стоять самостоятельно.

Он не отпускал.

Руки проскользнули по моим плечам, спине, смывая пот, липкость, остатки нас.

Движения были неспешными, заботливыми, почти ритуальными, как будто он не просто мыл меня, а стирал следы греха, который мы совершили.