Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 226 – Элис Нокс

Река забвения.

Я знала легенды. Те, кто переходит эту реку, забывают всё — имена, лица, жизни. Становятся пустыми оболочками, дрейфующими в царстве мёртвых вечно.

Но мне нужно было на другой берег.

Я посмотрела на противоположную сторону — там, сквозь туман, виднелись очертания чего-то массивного, тёмного. Храм или крепость.

Морикай там.

Я подняла руку, почувствовала, как сила кипит под кожей, требует выхода.

— Ко мне, — позвала я мёртвых, и голос прозвучал как команда, как приказ, не терпящий возражений.

Души замерли, повернулись ко мне. Подплыли ближе, окружили меня плотным кольцом, и я почувствовала их сущности — холодные, безжизненные, но готовые служить.

— Скажите, как мне перебраться через реку? — спросила я, и голос вышел тише, почти умоляющим. — Пожалуйста. Мне нужно на другой берег.

Тишина.

Потом одна из душ — старая женщина, — подплыла ближе и прошептала:

— Мы... можем показать путь. Проявить то, что скрыто.

Другие души закивали, заметались вокруг меня, и я почувствовала их согласие — тихое, печальное, но искреннее.

Они хотели помочь.

Серебряные фигуры метнулись к реке, начали метаться над водой — хаотично, отчаянно, словно разгоняли невидимый воздух, раздвигали саму ткань этого мира. Они проносились туда-сюда над чёрной поверхностью, оставляя за собой мерцающий след.

И там, где души проплывали, проявлялся мост.

На мгновение — едва заметный, призрачный, он вспыхивал серебром, застывал на секунду, потом таял. Но когда следующая душа проносилась по тому же пути, он проявлялся снова — чуть ярче, чуть плотнее.

Снова и снова души проплывали над рекой, и с каждым их движением мост становился реальнее — сначала контур, потом очертания камней, потом твёрдая поверхность, мерцающая серебром.

Словно они ткали его из самой сути царства мёртвых, из памяти о том, что когда-то здесь был путь.

Последняя душа пронеслась к противоположному берегу, и мост засветился целиком — шаткий, полупрозрачный, но твёрдый.

Достаточно твёрдый, чтобы выдержать живую.

Я глубоко вдохнула, сжала улавливатель крепче шагнула на первый камень и мир взорвался светом: тёплым, живым, он разлился вокруг ослепительной волной, и я инстинктивно зажмурилась, защищаясь от яркости.

Камень под ногами исчез. Вместо него — что-то мягкое, тёплое. Дерево?

Когда открыла глаза, моста не было. А я стояла в доме.

* * *

Стены из светлого дерева, окна распахнуты настежь, солнечный свет льётся внутрь золотыми потоками, играет на полу и мебели. Запах хлеба — свежего, только что из печи — смешивается с ароматом трав: мяты, лаванды, ромашки, которые сушатся в связках под потолком.

Я замерла, и дыхание перехватило.

Нет. Этого не может быть...

— Верена! — голос из глубины дома, такой знакомый, такой любимый, он ударил по сердцу сильнее любого оружия. — Верена, где ты ходишь, непоседа? Иди сюда, руки вымой!

Мама? Живая?

Из кухни вышла женщина — тёмные волосы, собранные в косу, несколько прядей выбились, падали на лицо. Голубые глаза, тёплые, полные той самой нежности, которую я помнила из детства. Простое платье, передник испачкан мукой, в руках полотенце.

Она улыбалась и шла прямо ко мне.

Я хотела что-то сказать, спросить, как она здесь, почему, но слова застряли в горле, и вместо них вырвался только всхлип.