Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 196 – Элис Нокс

Он наклонился ближе, так что наши лица оказались в дюйме друг от друга.

— Ты беременна, Верена. От Карателя.

Три слова упали как камни в стоячую воду, разошлись кругами, разрастались, заполняли всё.

Пустота треснула, рассыпалась на осколки, и на её месте хлынуло что-то живое, горячее, что обожгло изнутри, вернуло чувства, мысли, осознание.

Моя рука дрогнула, потянулась к животу инстинктивно — медленно, дрожаще, словно прикасаясь к чему-то священному, хрупкому, что могло разбиться от одного неосторожного движения.

Морикай.

Его ребёнок.

Последнее, что осталось от него на этом свете.

Дориан перехватил мою руку за запястье, сжал, не дав коснуться живота.

— Но, как я уже сказал, — голос стал жёстче, холоднее, потерял всю мягкость, превратился в лезвие, резавшее без жалости, — это досадное недоразумение. Ошибка, которую легко исправить.

Он отпустил мою руку и поднялся с кровати — плавно, неспешно, каждое движение было отточенным, элегантным. Натянул штаны, застегнул рубашку, поправил воротник.

— Нельзя такой прекрасный сосуд, — продолжил он, застёгивая манжеты, — марать семенем мёртвого изгнанника. Это было бы... неправильно. Расточительно.

В голове мучительно медленно начали поворачиваться шестерёнки, складывать картину из осколков, что он раскидал передо мной.

Беременна от Морикая. Крохотная искра, тлеющий уголёк. Последний кусочек его, что ещё жив.

И Дориан хочет...

Осознание хлынуло ледяной волной, захлестнуло с головой, не давая дышать.

Убить.

Он хочет убить ребёнка. Уничтожить последнее, что связывает меня с Морикаем.

Дориан поправил последнюю пуговицу на жилете, оглядел себя в зеркале с довольной усмешкой, словно готовился к обычному приёму, а не к убийству.

— Не волнуйся, дорогая. Будет быстро. Мои сыновья знают, что делают. Они... опытные в таких делах.

Дориан хлопнул в ладоши — звук резкий, отрывистый, заставивший меня вздрогнуть.

— Элсоран! Азриан!

Дверь мгновенно открылась, словно они ждали за ней всё это время, и два фейри вошли — беззвучно, плавно, как тени.

— Она в вашем распоряжении, — сказал Дориан равнодушно. — Уберите недостаток, аккуратно. Не хочу, чтобы она умерла, ещё пригодится.

Один из близнецов — невозможно было различить, кто именно — расстегнул пряжку своего ремня медленно, методично, и кожа со скрипом выскользнула из петель на штанах.

Он провёл ремнём между пальцев, проверяя вес и гибкость. Штаны сползли чуть ниже на бёдрах, но он не обратил внимания — только смотрел на меня, наслаждаясь страхом на моём лице.

Второй близнец шагнул ближе к кровати, схватил меня за горло резко — жёстко, безжалостно, — и я задохнулась, когда пальцы впились в кожу, перекрыли воздух на мучительную секунду.

— Тише, — сказал он спокойно, почти ласково, удерживая хватку. — Не вырывайся. Так будет только больнее.

В его другой руке материализовалась плеть — кожаная, с несколькими хвостами и металлическими наконечниками.

Меня накрыла новая волна ужаса: холодная, липкая, парализующая.

Я дёрнулась, попыталась отползти, но спина уже упиралась в изголовье, деваться было некуда, и руки схватили покрывало инстинктивно, потянули его к подбородку, бессмысленно, как будто тонкая ткань могла защитить от того, что идёт.

Нет, пожалуйста, нет. Только не это, только не снова.