Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 162 – Элис Нокс

Дориан притянул меня ближе, так что я почувствовала тепло его тела, услышала его дыхание у виска.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и голос был мягким, почти искренним. — Жаль, что это только маска. Жаль, что ты всего лишь смертная.

Пауза, и губы коснулись края моей маски — лёгкое прикосновение, нежное.

— Но пока маска на тебе... ты моя.

Рука на талии скользнула ниже, к бедру, и сжала — не больно, но собственнически, демонстративно.

Я чувствовала взгляд Морикая на нас — тяжёлый, жгучий, и знала, что он видит это, каждое прикосновение, каждый шёпот, каждый миг этого унизительного танца.

Дориан развернул меня, и наши взгляды встретились — его серебристо-зелёные глаза смотрели с насмешкой, удовольствием, триумфом.

— Скажи мне, Верена, — прошептал он, и голос был так тих, что слышала только я, — что он чувствует сейчас, твой верный крылатый пёс? Гнев? Ярость? Или, может быть... ревность?

Он рассмеялся тихо и довольно.

— Как думаешь, долго ли он выдержит, прежде чем сорвётся?

Я не ответила, не могла, потому что горло сжалось, и слова не шли.

Музыка закончилась, и мы остановились. Дориан галантно, церемониально поклонился и поцеловал мою руку.

— Спасибо за танец, моя королева, — сказал он громко, для всех. — Ты делаешь меня счастливейшим из мужей.

Фейри зааплодировали, засвистели, и кто-то крикнул:

— Поцелуй! Поцелуй королеву!

Голоса подхватили, превратились в скандирование:

— Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Дориан улыбнулся шире.

— Народ требует, — протянул он, и в голосе была насмешка. — Как же я могу отказать?

Он шагнул ближе, рука легла на мою щеку, и я знала — знала — что сейчас произойдёт, но не могла остановить.

Маска жгла, приказывая играть.

Дориан наклонился, и его губы коснулись моих — мягко, медленно, но требовательно.

Поцелуй был долгим, и я чувствовала, как фейри вокруг взрываются криками восторга, как музыка играет громче, как мир кружится.

Но больше всего я чувствовала другое.

Тишину.

Морикай больше не двигался, не дышал, и тишина, которая исходила от него, была страшнее любого крика.

Дориан оторвался от меня, посмотрел через моё плечо на Морикая, и улыбка превратилась в оскал.

— Что скажешь, раб? — спросил он весело. — Твоя госпожа целуется неплохо, правда?

Звенящая тишина растянулась.

Морикай стоял неподвижно, и в серебряных глазах больше не было ни гнева, ни ярости.

Только пустота.

Холодная, бездонная, что пугала сильнее любого огня.

— Правда, — ответил он тихо, ровно, и голос был как лёд.

Дориан рассмеялся, хлопнул в ладоши.

— Отлично! Продолжаем праздник!

Он повёл меня обратно к тронам, усадил, и его рука не выпускала мою держала крепко, словно боялся, что я убегу.

Морикай опустился обратно на колени у подножия возвышения, и цепь легла рядом с ним тяжёлой змеёй.

Музыка играла, фейри смеялись, ели, пили, и праздник продолжался.

А я сидела на троне, держа цепь в руке, и чувствовала, как маска давит на лицо, как корона режет кожу, как платье душит.

И смотрела на Морикая, который стоял на коленях передо мной.

И не знала, что страшнее — маска на моём лице.

Или та, которую он надел на душу, чтобы пережить этот день.

* * *

День тянулся бесконечно.

Часы превратились в вечность, секунды растягивались, словно мёд, который стекает с ложки в зимнюю стужу, и я перестала понимать, сколько времени прошло — минуты? Часы? Целая жизнь?