Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 117 – Элис Нокс

Каждый шаг отдавался громом в ушах, ноги несли сами, будто не подчинялись, а сердце колотилось так яростно, что грудь болела.

Стол был широким, длинным, покрытым белой скатертью, и они подвели меня к краю, расчистили пространство — смахнули бокалы, тарелки, всё, что мешало.

Элсоран первым взобрался, протянул руку.

— Давай, — сказал с улыбкой. — Помогу.

Но Азриан справа не отпустил моё плечо, задержал.

— Подожди, — прошептал он, и голос был мягким, почти нежным.

Я обернулась, не понимая, и он опустился на одно колено передо мной — плавно, изящно, — и руки его легли на мою щиколотку.

Дыхание застряло в горле.

— Что ты... — начала я, но голос оборвался.

Его пальцы скользнули вниз, по икре, нашли край туфли и потянули — медленно, бережно, — снимая её.

Прикосновение было быстрым, деловым, но пальцы задержались у щиколотки на мгновение дольше, чем требовалось, и этого хватило, чтобы по коже пробежал холодок.

Он снял первую туфлю — легко, одним движением — отложил в сторону и переместился ко второй ноге. На этот раз движение было медленнее. Пальцы скользнули по икре, нашли край туфли, потянули вниз.

Вторая туфля соскользнула, и я осталась босой на холодном мраморном полу.

Азриан поднялся, посмотрел на меня, и в зелёных глазах плескалось что-то тёмное и голодное.

— Вот так лучше, — прошептал он. — Традиция требует босых ног. Разве отец не сказал?

Элсоран сверху тихо рассмеялся.

— Он забыл упомянуть. Как всегда.

Я посмотрела на Элсорана, протянувшего руку, потом на зал — на сотни фейри, смотревших, ждавших — и дыхание застряло в горле, не выходило, не входило, застряло, и в глазах потемнело.

Руки задрожали, сжала их в кулаки, вдавила ногти в ладони до боли, пытаясь удержаться, не сломаться.

Умом понимаю. Это не самое страшное. Не самое худшее, что могло произойти. Танец — это движения тела. Никто не трогает. Никто не бьёт.

Но...

Все смотрят.

Взгляд снова метнулся к Морикаю.

Он сидел, лицо бледное, как смерть, губы сжаты в тонкую линию, и руки дрожали на столе. В серебряных глазах плескалась такая ярость, такое бессилие, такая боль, что захотелось закричать.

Но я не успела даже вздохнуть.

Азриан подхватил меня за талию резко, уверенно, и я вскрикнула от неожиданности, когда он поднял и передал Элсорану. Руки старшего брата подхватили меня под мышки, втащили наверх, и я пошатнулась, но он удержал, поставил рядом с собой на скатерть, не давая упасть.

Мир качнулся и ноги подкосились, но Элсоран не отпускал, придерживал за локоть, пока я не обрела равновесие.

Когда я перестала шататься, его рука поднялась и убрала прядь волос за ухо — медленно, почти нежно — и губы его оказались у самого уха, дыхание коснулось кожи.

— Удачи, — прошептал он тихо, и в голосе слышалась лёгкая, но острая насмешка.

Он отпустил меня и спрыгнул со стола легко, приземлившись рядом с братом, и они оба отступили, оставив меня стоять одну на столе при всех, босую и беззащитную.

Тишина упала на секунду, тяжёлая, давящая, и все смотрели, ждали.

Дыхание сбилось окончательно, вырывалось рвано, слишком быстро, и руки дрожали, когда подняла их медленно, неуверенно.

Что делать? Как двигаться? Не знаю.

Музыка играла — медленная, соблазнительная — и ритм требовал движения, но я стояла, замершая, не зная, с чего начать, и паника сжимала грудь в железные тиски всё сильнее.