Книга Врачебная тайна 2, страница 116 – Дия Семина

Но все привычки формируются за один-два месяца, я уже вспомнила некоторые методики и приёмы нейропсихологии, осталось сделать. Преисполненная новыми идеями и планами, неспешно поднялась со стула и пошла к себе, постанывая от ноющей боли в спине от неудобной поездки в карете.

Как легла в постель, как уснула — убей, не вспомню, уж не Ирочка ли меня усыпила, удивительная девочка, и пугающая одновременно.

И снова пробуждение как от слабого удара электрошокером, никогда, правда, на себе не испытывала, но встряхнуло хорошо, сердечко зашлось в паническом ритме, в висках тоже тюкает так, словно я сейчас закончила не отдых, а часовую кардиотренировку.

— Ася, будь добра, не используй шоковый метод побудки, я в таком состоянии становлюсь овощем, неспособным ни мыслить, ни действовать…

С трудом прихожу в себя, сейчас бы немного мягкого кофе, хотя я и так бодра, благодаря моей «напарнице», у которой, по всей видимости, вообще нет связи с организмом, и она не чувствует головной боли и тревожной отдышки с сердцебиением.

— Шохнин приехал к Лилии…

Краткий ответ многое объяснил, но ответственности с Аси не снял, я решила, что надо с ней и в этом вопросе выстроить границы, чтобы не изводила нас адреналиновыми всплесками.

Однако рассусоливать времени нет, пришлось скорее привести себя в относительно благопристойный вид, собрать волосы в шишку, умыться холодной водой и поправить домашнее платье, вполне сносное для приёма адвоката.

Это дело как бы и не моё, но в моей зоне ответственности, потому я довольно уверенно постучала в дверь покоев Лилии и вошла сразу, как только она негромко крикнула: «Да!».

В небольшой гостиной за круглым столом сидит Лиля с Ирочкой на руках, девочка сияет чистотой, и ноготочки обстрижены, волосы отмыты и даже подсохли и одета в милую детскую одежду. И такая куколка, что невозможно перестать на неё смотреть.

Однако Шохнин серьёзен, сидит здесь же, перед ним на столе папка с бумагами, и он что-то записывает.

— Добрый день, я Анастасия Сергеевна Гринёва-Левина, позволите присутствовать на беседе?

Модест Юрьевич, видимо, в курсе моего участия, потому резко встал и как-то по-деловому протянул руку для пожатия, словно я мужчина. Или он со слов Аракчеева понимает мою силу и статус, потому и такое уважительное отношение, как мне показалось.

— Конечно, прошу простить, надо было сразу за вами послать, но вы отдыхали. Дело уже сложилось, как удачный пасьянс, мне лишь нужно записать чёткое и логическое объяснение от Лилии Леонидовны, для прокуратуры и после для судьи.

Он закончил говорить, сразу же сел и продолжил записывать то, что Лилия успела ему рассказать. Присаживаюсь за стол, улыбаюсь Ирочке и ненавязчиво рассматриваю Модеста Юрьевича. Обычный мужчина, не красавец, но крепкий, как многие в этой реальности, темноволосый и с проседью на висках, а выглядит моложаво, но верить лучше седине и опыту, ему уже хорошо за сорок, а не кажущиеся тридцать, не может молодой человек быстро заработать уважение и имя в такой непростой сфере, как юриспруденция.

Безупречный во всём, опрятный, дорого одет, спокоен и внимателен.

Но меня сейчас больше интересует другое, достаточно ли в нём сил, харизмы, чтобы в случае чего противостоять и в битве за мои интересы. А такая битва наверняка будет и не за горами.