Книга Пламя в небе, страница 52 – Софи Джордан

— В чем дело? – спросил он, заметив, что я застыла. Обернувшись через плечо, увидел женское лицо в том месте, где занавеси расходились на дюйм. – Подлые шакалы, – прорычал он и, оставив меня, яростным рывком задернул шторы. Бесполезно: наглухо они не задвигались.

Я смотрела на его широкую мускулистую спину, на чернильный узор, змейкой вившийся по лопатке, водила взглядом по длинной впадинке позвоночника и недоумевала: неужели мужская спина может быть столь прекрасной? Он медлил в изножье кровати, дышал глубоко, отчего плечи его вздымались. Было видно, что он рассержен.

Время шло. Наконец он повернулся ко мне, своим телом заслоняя все вокруг.

— Не смотри туда.

— По-твоему, это возможно?

— Смотри на меня. – Он показал на свое лицо. – Только на меня.

Странное волнение охватило мое существо от его зычной команды… от мерцающих светлых глаз, четко различимых даже сквозь вуаль. И не только от этого. Между нами возникло глубокое взаимопонимание. В этом мы были союзники.

До тех пор, пока все не закончится и он не узнает правду.

Поеживаясь, я завороженно смотрела на него и пыталась не думать о даме, что наблюдала за нами из-за занавесей.

Могучее тело воина накрыло меня, вдавливая в перину. Мои руки неуверенно вспорхнули к его груди, легли на чернильный узор. Я ощутила уверенные толчки его сердца. Между нами висело, мерцая, как ночь, переливаясь радужными цветами, черное опаловое ожерелье. Оно чиркнуло по моей коже и как будто выбило искру, окатив гудящим теплом. Потрясенная, я с шипением втянула в себя воздух.

Посмотрела вверх и заморгала, поражаясь тому, что увидели мои глаза. Зрение обострилось.

Сырой холод сбился в туман, клубившийся над кроватью. Через его плечо я устремила взгляд на ту ненавистную щель в занавесях. Этот же самый туман расползался по спальне. Я больше не видела лица дамы между шторами. Я не видела никого и ничего, кроме молочно-серой дымки. Туман густел, опускаясь на наше брачное ложе, мягкими, как подушечки пальцев, завитками обвивался вокруг наших тел, обволакивал нас… укрывал.

В толпе зрителей раздались возгласы. Отмечали, что туман сочится в узкие бойницы. Жаловались на крепчающий холод. Выражали недовольство по поводу плохой видимости. По полу зашаркали ноги, и я догадалась, что некоторые наблюдатели покидают спальню.

Мои губы изогнулись в радостной улыбке, и я возблагодарила силы природы за их неожиданное вмешательство.

Он тронул мое лицо, и улыбка на моих устах мгновенно угасла, все существо объяла тревога. Неужели он нарушит данное обещание? Неужели снимет с меня вуаль, дабы удовлетворить любопытство?

Я внутренне сжалась в комок, приготовившись к неизбежному. Но он не сделал попытки сорвать с меня покров, и через несколько мгновений я выдохнула с облегчением.

От прикосновения его руки сердце взбрыкивало, билось неровно. Вуаль препятствовала непосредственному контакту кожи о кожу, но я и через ткань остро ощущала его ласку, будто меня жгли каленым железом. Большим пальцем он стал поглаживать мою щеку, трогая тонкую материю. Я сумела сохранить самообладание – не вздрогнула, не отпрянула, но была ошеломлена тем, что я ему не безразлична, что он столь терпелив и нежен со мной, хотя мы были женаты всего несколько часов и он еще даже не видел моего лица.