Книга Внеплановый отпуск, страница 34 – Елена Архипова

Наконец врач сказал:

— Ну что, мамочка, пора тужиться. Раскрытие полное, малыш готов.

— Я тоже готова, — простонала Даша. — Давайте уже!

Алексей встал у изголовья, держа жену за руку. Смотреть на то, что происходит «там», Даша категорически ему запретила.

— Тужься! — командовала акушерка. — Ещё! Сильнее! Хорошо, молодец! Дыши!

Даша тужилась, кричала, плакала, а Алексей гладил её по голове, целовал в лоб, шептал бессвязные слова поддержки и дышал вместе с ней.

— Вижу головку! — объявил врач. — Ещё одну потугу, мамочка, ещё одну!

Даша собралась с последними силами, напряглась, и вдруг раздался крик. Даже не крик — писк. Тонкий, возмущенный, обиженный даже.

— Мальчик! — объявила акушерка.

Алексей онемел. Сын. У него сын. Наследник.

Ребёнка положили Даше на грудь, крошечного, красного, сморщенного, но такого прекрасного. Самого красивого на свете.

— Привет, малыш, — прошептала Даша сквозь слёзы. — Мы так долго тебя ждали.

Алексей смотрел на них — на жену, измученную, но счастливую, на сына, который сопел и открывал рот, и чувствовал, как внутри разливается тепло и огромный комок отпускает, захватывая его самого целиком.

— Спасибо, — прошептал хрипло. — За сына. За то, что ты есть. Спасибо за всё.

Даша улыбнулась счастливой улыбкой:

— Это тебе спасибо.

Врач закончил процедуры, ребёнка унесли взвесить и измерить и вернули уже в костюмчике и в вязанной шапочке.

— Вес три килограмма семьсот пятьдесят граммов. Рост пятьдесят три сантиметра. Настоящий богатырь. Поздравляю! — объявила акушерка. И, обращаясь к Алексею, спросила: — Папочка, готовы взять наследника на руки?

И Алексей взял сына на руки осторожно, боясь сломать. Так страшно Соболеву ещё никогда не было. Даже там, откуда он принес шрам на груди.

Новорожденный открыл мутно-синие, как у всех новорождённых, глаза и посмотрел на отца. Серьёзно так посмотрел, словно изучал и решал какой-то очень важный для себя вопрос.

— Привет, сын, — прошептал Алексей. — Я твой папа. Обещаю, что буду самым лучшим папой на свете. Обещаю, что ты будешь расти в любви и в тепле. Обещаю, что дом наш всегда будет твоей крепостью. Обещаю, что...

Он не смог продолжить, слёзы душили горло, а Даша протянула руку, погладила его по плечу.

— Ты уже лучший, — сказала она вдруг, зевнув. — Самый лучший.

* * *

Вечером, когда Дашу с малышом перевели в палату и она, дав в первый раз грудь сыну, уснула, Алексей вышел в коридор, нашел укромный угол и достал телефон. Набрал друга и счастливо выдохнул:

— Серёга, у меня сын! — объявил вместо приветствия.

— Поздравляю! — в трубке послышался смех. — Как себя чувствуете, папаша?

— Да хрен знает, Серёг, веришь? Сам ещё не до конца понял.

— О! Поверь, через недельку, после очередной бессонной ночи, поймешь! — хохотнул друг.

Вот вроде и подначивал он Алексея, но тот был уверен, друг ему сейчас завидует. Он так и не нашел ещё свою любовь.

— Как они?

— Даша молодец, устала, но держится. Малыш здоров, три семьсот пятьдесят. Нам сказали, что богатырь, — Соболев выдохнул и, не боясь показаться слабым, признался: — Серег, веришь, когда его в первый раз на руки взял, такого страху натерпелся. Он же крошечный совсем. Хрупкий, как же его взять-то и не сломать? Мне там, ну ты понял, откуда мы с тобой вернулись, так страшно не было. А тут…

Он не договорил, но друг всё понял, став мгновенно серьезным, произнес их старое, армейское ещё:

— Прорвемся, брат. Теперь ты точно не один на этой грешной земле.

Алексей помолчал и вдруг признался:

— Знаешь, Серёг, я счастлив. Безумно счастлив. И благодарен тебе, что год назад подстраховал меня. Год назад я ведь просто сбегал от себя, от пустоты, от какой-то хрени, что крутилась по кругу. Я тогда даже представить не мог, что буду стоять в роддоме и радоваться появлению сына. А сейчас понимаю — это был правильный шаг, потому что сегодня лучший день в моей жизни.

— Рад это слышать, брат, — усмехнулся Сергей.

— Прорвемся, брат, — проговорил Алексей и закончил разговор.

Он вернулся в палату, где спала Даша, а малыш лежал в кроватке рядом. Алексей сел в кресло, глядя на двух самых дорогих в его жизни людей и думая о том, как странно складывается жизнь.

Год назад он искал отпуск от суеты, а нашёл любовь, дом и семью.

И сегодня вот он держал на руках сына. Своего сына. Свою плоть и кровь.

— Спасибо Тебе, — прошептал он в темноту, подняв глаза к потолку. — За всё. За сына, за любовь, за второй шанс, за настоящую жизнь. Я не умею молиться, но, думаю, Ты и так достаточно слышишь молитв. И Ты точно понимаешь, что я хочу Тебе сказать.

И в этот момент на душе у него стало так легко и светло, как не было никогда в его жизни.

Видимо, это и был ему ответ на его слова благодарности.

КОНЕЦ