Книга Сквозь предательство к тебе, страница 65 – Аврора Ланская

Игорь щедро мазнул по ним гелем.

— Всем отойти от стола! Разряд!

Меня подбросило. Я видела, как мое безжизненное тело выгнулось дугой на операционном столе от мощного удара тока.

Плюх. Тело упало обратно.

Я смотрела на монитор. Ровная линия. Пииииииииии…

— Нет ритма! Заряжай триста!— орал анестезиолог, наваливаясь на мою грудь и снова начиная качать. Хрустнуло ребро.

Максим стоял как вкопанный, продолжая зажимать сосуд внутри меня. Его трясло.

— Возвращайся,— шептал он, и этот шепот гудел в моей голове громче всех криков и сирен. —Слышишь меня? Возвращайся ко мне. Я не смогу без тебя. Я еще раз не переживу это, Оксанка. Пожалуйста… Я отдам тебе свое сердце, только дыши.

Его слезы. Его боль.

Они пробили ту ледяную корку, в которую я собиралась спрятаться.

Зачем мне смерть? Разве я могу оставить его одного? Разве я могу сдаться на радость Артему и Насте?!

Нет.

Ярость. Ослепительная, горячая, пульсирующая ярость вдруг вспыхнула внутри моей затухающей души.

Я не отдам им свою жизнь! Я не сдохну на этом столе! Я выживу, чтобы посмотреть в их жалкие глаза! Я выживу, потому что этот мужчина, стоящий по локоть в моей крови, заслуживает счастья.

— Заряжено! Триста!— крикнула Вера.

— От стола! Разряд!

Утюжки снова ударили в мою грудь.

И в ту же секунду я, всей силой своей воли, всем своим существом, рванулась обратно. В свое тело. В эту боль. В эту кровь.

ВСПЫШКА.

Оглушительный удар грома разорвал сознание.

Пип.

…

Пип.

…

Пип-пип-пип-пип!

Звук монитора изменился. Ровная линия дернулась, вычерчивая кривой, слабый, но такой прекрасный зубец кардиограммы. Синусовый ритм.

Я тяжело, со свистом втянула воздух, дернувшись на столе.

— Есть ритм!— заорал Игорь так, что сорвал голос. —Давление пошло! Шестьдесят на сорок! Она с нами!

Максим издал такой звук, словно ему в грудь вбили кол. Он закрыл глаза на секунду, а когда открыл их, в них снова была сталь.

— Вера, зажим на вену. Быстро!— рявкнул он, снова включаясь в работу. —Мы стабилизировали ее. Игорь, лей кровь! Все запасы, что есть, лей в нее!

— Лью, Максим Андреевич!

Я не могла пошевелиться. Не могла открыть глаза. Наркоз снова брал свое, утягивая меня в темноту. Но это была уже другая темнота.

Это был не холодный колодец смерти. Это был теплый, глубокий сон.

Я слышала, как щелкают зажимы. Слышала, как Максим четко и быстро командует бригадой. Он вырезал смерть из моего тела. Он восстанавливал то, что уничтожила опухоль и предательство.

«Я здесь. Я держу тебя», — билась мысль в моей затуманенной голове.

Я боролась. Я победила.

Смерть отступила, брезгливо поджав хвост, потому что против любви и ненависти, сплетенных воедино, не было приема даже у нее.

Впереди была реанимация. Боль. Долгие недели восстановления.

И самое главное — впереди было возмездие. Я закрыла глаза окончательно, погружаясь в искусственный сон. Я обязательно проснусь. И когда я проснусь, этот мир содрогнется.

Сначала появился звук.

Тихий, размеренный, назойливый писк, который пробивался сквозь плотную, непроницаемую толщу ватного небытия.

Пип… Пип… Пип…

Этот звук был спасительным якорем. Он означал, что я здесь. Что я существую. Что граница между миром живых и мертвых осталась позади.

Я попыталась сглотнуть, но горло обожгло такой невыносимой, царапающей сухостью, словно туда насыпали битого стекла. Во рту был привкус меди и лекарств. Губы потрескались и превратились в сухую корку.