Книга Семья на время. Версия 2.0, страница 24 – Рина Фиори

— Хорошо выглядишь, — бросает сухой комплимент, — слишком.

Мужчина подходит ко мне сзади вплотную, чувствую затылком его горячее дыхание и тепло тела. По коже бегут мурашки, пульс ускоряется.

И длинное тёмно-синее платье теперь кажется мне невероятно тесным. Я делаю вдох, грудь, подчёркнутая складками в районе лифа, приподнимается, и в отражении зеркала я вижу, что Роб пялится на мой третий размер. Сейчас, когда я ещё окончательно не бросила кормить Лилю, мои формы выглядят особенно привлекательно. И конечно, это не скрывается от горящего взгляда Штерна.

— Жаль, что ты ушла тогда, — признаётся вдруг полушёпотом, — жаль, что не осталась.

Его слова отзываются острой болью в солнечном сплетении.

— У меня не было выбора, — сиплю в ответ.

Не знаю, зачем вообще отвечаю, разумнее всего просто промолчать.

— Выбор есть всегда, — настаивает мужчина.

— У меня его не было, — чеканю, резко развернувшись и бросив полный боли взгляд на человека, которого когда-то безумно любила.

Которого, кажется, люблю до сих пор.

И который больше никогда не будет моим.

— Нам разве не пора? — нарушаю затянувшееся молчание.

— Да, — произносит мужчина потухшим голосом.

Пропускает меня вперёд, в прихожей помогает надеть верхнюю одежду.

Я очень нервничаю, впрочем, зная размах, с каким обычно Штерны отмечают праздники, у меня есть все шансы остаться незамеченной для родителей Роберта. Если, конечно, он не потащит меня приветствовать их лично.

Глупая, и на что надеюсь?

Конечно, стоит нам только приехать в загородный дом, который принадлежит Герману Владимировичу, и Роб тут же ведёт меня на встречу с бывшими родственниками.

— Не волнуйся так, — крепче сжимает мою руку.

— С чего ты взял, что я волнуюсь? — отвечаю как можно равнодушнее.

А внутри всё кипит. И пальцы слегка подрагивают, наверное, поэтому Роберт догадывается о моём состоянии.

— Ань, я же не слепой, — хмыкает.

Ну да, ну да…

— Можно, я останусь где-нибудь в сторонке? — притормаживаю и отстраняюсь от Роба. — Ты поздороваешься с отцом, поздравишь мать, а как освободишься, так…

— Ты серьёзно? — скептически дёргает бровью. — Я привёл тебя сюда не для того, чтобы прятать.

Вздыхаю.

— Я всё понимаю, просто действительно очень волнуюсь. Извини, — беру себя в руки и, гордо вздёрнув подбородок, позволяю мужчине приобнять меня за талию.

От его прикосновений бросает в жар, но для окружающих мы пара, должны вести себя соответствующе.

— Обещаю, я не дам тебя в обиду никому, — мужчина неожиданно приближает ко мне своё лицо. Его губы почти касаются моего ушка, и это так интимно, так волнительно, что я от неожиданности превращаюсь в статую.

— Не… надо, — выдыхаю рвано.

— Что именно?

— Так… делать. Не надо, — облизываю пересохшие от волнения губы.

Что он делает? Играет со мной? Роберт ответственным мужчиной всегда был, никогда не имел славу ловеласа, поэтому я знаю, о чём говорю. Такое поведение Штерну не свойственно. И так он себя всегда вёл только по отношению ко мне.

Но мы больше не вместе, а публике плевать, о чём шепчемся. Переусердствовать ни к чему.

— Знаешь, я, кажется, не в состоянии это контролировать, — его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

Если это не остановить, то конец может быть непредсказуемым.

— И всё-таки я считаю, что ты переигрываешь, — произношу, набравшись смелости.