Книга Ловелас. Том 5, страница 85 – Илья Взоров

— Я не проповедую. Я просто не хочу, чтобы ты тратила себя на того, кто уже доказал, чего стоит.

— А на тебя, значит, тратить можно? — лукаво прищурилась она.

— А я обещаний не даю. — Я засмеялся. — Я даю роли в фильмах. Это надёжнее.

Она хохотнула, ткнула меня кулачком в плечо, и напряжение разом ушло. За иллюминатором уже разворачивался архипелаг — россыпь зелёных островков в немыслимо синей воде, белые ниточки пляжей, рифы, просвечивающие сквозь бирюзу. Спустя полчаса, самолёт пошёл на снижение, заложил вираж, и под крылом выросла полоса аэропорта Нассау. Колёса коснулись бетона, дрогнули, мягко покатили, и тёплый островной воздух хлынул в салон, едва открыли дверь, — влажный, солёный, пахнущий цветами и морем.

Мы прилетели.

Нассау встретил нас ярким белым солнцем и запахом моря. Жарко! И влажно. Мы вышли из самолёта на трап, и тёплый морской воздух обнял нас, как банное полотенце. Пальмы покачивались над низким, ветхим зданием аэропорта — облупленная штукатурка, выгоревшая черепица, ленивый вентилятор под навесом и тормознутые носильщики-багамцы в выцветших рубахах, разморённые полуденным зноем. После голливудского лоска всё это смотрелось трогательно-провинциально, краем мира, забытым богом и временем.

У выхода нас уже ждал лимузин от отеля — длинный чёрный «Кадиллак», начищенный до блеска. Шофёр в белой форме и фуражке подхватил наши чемоданы, и даже две доски для сёрфинга, которые я привез с собой, не поставили его в тупик: на крыше машины обнаружились специальные крепления, и он деловито принайтовил доски ремнями, будто возил их каждый день.

Поехали вдоль набережной. И тут Мэрилин окончательно растаяла.

— Кит, смотри! Ой, ты это видишь? — Она прилипла к стеклу, тыча пальцем то в одну сторону, то в другую. — Какая вода! Она же бирюзовая, она ненастоящая! А там, смотри, лодки! Рыбаки! Ой, а это что за дерево, всё в красных цветах? Кит, ну посмотри же!

Я смотрел и улыбался. За окном плыла гавань — мачты парусников, рыбацкие баркасы с латаными парусами, горы кокосов и ананасов на пирсе. Розовые и охряные колониальные домики с зелёными ставнями. Чернокожие торговки в ярких платках с корзинами на головах. Колокольный звон откуда-то из глубины острова. Английские полицейские в белых шлемах и шортах, важно регулирующие движение, которого почти не было. Старая добрая британская колония, дремлющая под тропическим солнцем, ещё не знающая, что через несколько лет сюда хлынут реактивные лайнеры, толпы туристов…

А потом показался отель.

British Colonial стоял на берегу гавани, на месте старого форта, — массивное белое здание в колониальном стиле, с башенками, галереями, лепными карнизами и собственным пляжем с песком цвета сахарной пудры. Над центральной башней в лепнине угадывался барельеф какого-то морехода — не то Колумба, не то старого пирата-губернатора. Флаги полоскались на ветру. Перед входом стояла статуя, высокие пальмы выстроились почётным караулом вдоль подъездной аллеи.

— Ого, — выдохнула Мэрилин, задрав голову. — Вот это да.

Швейцар распахнул двери, и мы вошли в прохладный полумрак лобби — высоченные потолки с вентиляторами, белёные стены, тёмное красное дерево, плетёная ротанговая мебель, кадки с пальмами, мраморный пол. Воздух стал сильнее пахнуть морем, а еще кофе и свежесрезанными цветами. После уличного пекла здесь дышалось легко.