Книга Ловелас. Том 5, страница 111 – Илья Взоров

— Перевели на восточное направление, — она просияла, и щёки у неё мгновенно залились краской. — Кристофер, надо же… Вот это встреча.

— Кит, — поправил я машинально. — Для своих — Кит.

— Кит, — повторила она тихо, и краска стала ещё гуще.

Мы перекинулись парой ничего не значащих фраз — как дела, куда летишь, надолго ли в Вашингтон, — но воздух между нами был такой, что любой бы понял: за этими дежурными словами стоит кое-что ещё. Например, туалетные воспоминания об искаженных лицах друг друга. И Мардж это тоже поняла. Я заметил, как она выпрямилась в кресле, как насмешка в её глазах сменилась чем-то острым и холодным. Женщины такие вещи считывают мгновенно, тут никакой брокерской аналитики не надо.

— Вы знакомы? — спросила она ровным голосом, в котором ровности было ровно столько, чтобы стало ясно: ей это не нравится.

— Да, — я пожал плечами как ни в чём не бывало. — Летали уже как-то вместе.

Анджелина покатила тележку дальше, а я, выждав минуту-другую, поднялся.

— Разомну ноги, — бросил я Мардж и пошёл по проходу к хвосту, туда, где за лёгкой занавеской пряталась «кухня» бортпроводников.

Анджелина возилась там с подносами. Увидела меня — и снова вспыхнула, теперь уже по-настоящему, до корней волос.

— Как ты? — спросил я негромко, прислонившись к притолоке.

— Хорошо… — Она поправила прядь, выбившуюся из-под пилотки. — У меня всё это время были трансатлантические рейсы. Нью-Йорк, Лондон, Париж, Рим… Я так и не выбралась в Лос-Анджелес. Ни разу. — Она помолчала, потом добавила, совсем тихо: — А визитку твою храню. Честно. Несколько раз номер набирала… и бросала трубку.

— Почему же бросала?

— Потому…— она прикусила губу, — Что пошли все эти новости. Про тебя, про «Ловелас». Газеты только о тебе и писали.

— Про тюрьму, — усмехнулся я.

— Да. — Она опустила глаза. — Я подумала… подумала, что тебе сейчас точно не до меня. Что у тебя такая жизнь, такие женщины, такие дела… а тут я.

Я смотрел на неё — на этот румянец, на эти огромные глаза, в которых плескалась смесь робости и сожаления, — и думал одну простую вещь, которую усвоил ещё в той, прошлой жизни, и которая в этой подтверждалась с железной регулярностью.

— Знаешь, Анджелина, — сказал я мягко. — Есть старая поговорка. Кто хочет — находит способ. А кто не хочет — находит причину. Ты целых три месяца находила причины. Хотя на самом деле от тебя требовалось всего лишь не бросать трубку.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но я уже не дал ей увязнуть в оправданиях — да и не нужны они мне были. Я просто пожал плечами, улыбнулся ей без всякой обиды и пошёл обратно на своё место.

Победителям не нужны чужие сожаления.

Мардж встретила меня молчанием и подчёркнуто углубилась в свою папку, шурша бумагами и покачивая головой. Я сел, откинулся в кресле и закрыл глаза. Пусть подуется. Лёгкая ревность женщине идёт — она от неё хорошеет и теряет часть своей брони. А мне, признаться, эта броня на ней нравилась куда меньше, чем расстёгнутая на лишнюю пуговицу блузка.

Под мерный гул турбин я задремал и проснулся уже от лёгкого толчка — шасси коснулось бетона.

«Дамы и господа, наш самолёт совершил посадку в Вашингтоне. Местное время — двадцать одна минута седьмого. Температура за бортом…» — забубнил голос в динамике.