Книга Ловелас. Том 5, страница 105 – Илья Взоров

А Ларри всё рассказывал — как она смеётся, как смотрит на него, как сварила ему какао в редакционной кухоньке, как они гуляли по набережной и она знает наизусть всего этого… как его… Эдгара По. Он буквально летал над стулом. И вот тут я его притормозил.

— Ларри. Стоп, нажми на тормоз!

— Чего?

— У тебя сейчас гормоны зашкаливают, дружище. Ты розовые очки нацепил. А они, между прочим, штука коварная, бьются стеклом внутрь.

— В смысле?

— В прямом. — Я придвинул к себе стакан, налил воды из графина, отпил. Дежавю какое-то. Кажется, этот разговор у нас с ним уже был — про Рейчел, в моём кабинете, пару месяцев назад. Видать, наука не впрок. — Ты сейчас видишь не Дженет. Ты видишь её самую лучшую, отполированную версию.

Он непонимающе на меня уставился.

— Объясни, — Ларри подался вперёд, упёрся локтями в стол. — Она что, притворяется?

— Не притворяется. В том-то и фокус, Ларри, что она не врёт. Ни единым словом. Слушай. Когда мужчина и женщина только сходятся, у обоих в голове происходит маленькая химическая буря. Гормоны. У тебя — особенно, мужики на это падки. Мозг затапливает этой штукой, как трюм пробитого корабля, и ты пьян. Не от виски — от неё. Каждый её звонок, каждое «как дела» бьёт тебя по голове, как стакан хорошего бурбона. Ты сейчас в этом состоянии. Тебя ведёт.

— Допустим. А она?

— А она в это же самое время, тоже не нарочно, поворачивается к тебе самой удобной своей стороной. Сглаживает углы. Где надо — промолчит, где надо — посмеётся над твоей шуткой, даже если шутка так себе. Хочешь минета? Сразу встает на колени. Не потому что хитрая. Просто ей хочется тебе нравиться, и природа ей в этом помогает. Подкручивает тумблеры. Понимаешь? Ты сейчас встречаешься не с настоящей Дженет. Ты встречаешься с её, скажем так, парадным портретом. С витриной. А что в магазине на задних полках — ты пока не видел и видеть не можешь.

Ларри нахмурился.

— И долго эта… витрина держится?

— В том и беда, что недолго. Природа отвела на это дело свой срок — где-то от полугода до года, иногда чуть дольше. Это, Ларри, не каприз, это биологический будильник. Он нужен, чтобы пара успела крепко сойтись и завести потомство — древняя программа, ей сотни тысяч лет. А потом буря стихает. Мозг привыкает к гормонам, да и они перестают выделяться в таком количестве. Туман рассеивается, и в один прекрасный день ты просыпаешься и видишь рядом не ангела, а живого человека. Со всеми его потрохами. С настоящим характером, с обидами, с тем, как его воспитывали, со всеми тараканами, которые до этого сидели тихо.

— И что, прямо у всех так?

— У всех, Ларри. И у мужиков тоже, между прочим, только мы это хуже за собой замечаем. Это не про то, что Дженет плохая. Может, она золото. Может, ты с ней до старости проживёшь и не нарадуешься. Я тебе не это говорю. Я тебе говорю: не принимай сейчас никаких серьёзных решений. Понял? Пока в башке гремит эта буря — не делай предложений, не съезжайся, не неси кольцо от ювелира. Потому что решать ты будешь не головой, а вот этим вот туманом. А он рассеется.

— А как же тогда понять, какая она на самом деле? — Ларри уже не сиял, он думал, и это было хорошо. — Ждать год?

— Можно ждать. А можно немножко препарировать ее. Есть, понимаешь, такие… фокусы. Дженет, скажем, всё время с тобой нежная да покладистая. Возьми разок и спокойно, без скандала, откажи ей в какой-нибудь некритичной просьбе. «Не поеду с тобой в субботу к твоей маме, дела». И смотри не на слова — на первую реакцию. Поймёт по-человечески — хорошо. А начнёт губы поджимать, в молчанку играть, виноватым тебя делать — вот тебе и кусочек настоящего характера, заранее.