Книга Ловелас. Том 6, страница 37 – Илья Взоров

— Спасибо, что сделали этот полёт незабываемым, — сказал я девушкам.

— Ты будешь в Нью-Йорке долго? — едва слышно спросила Эвелин.

— Не знаю. Но если захочешь увидеться — позвони. Я буду жить в Плазе.

Кивнула, не говоря ни слова.

Мы остановились у одного из выходов терминала, и я, подхватив лёгкий саквояж, двинулся к трапу. Линда и Эвелин стояли у двери, провожая меня взглядом. Я уже переступил порог, когда бросил последний взгляд через плечо. Эвелин всё ещё смотрела мне вслед, и в её взгляде я прочитал то же, что видел в глазах других женщин, когда они начинали понимать, что этот мир интереснее, чем они думали.

Дождь хлестал по бетону и аэропорт Айдлвайлд гудел той вечной, круглосуточной жизнью, которая не затихает в Нью-Йорке ни на минуту. Зал прилёта был забит до отказа: люди, тележки с багажом, громкоговорители, объявляющие рейсы на все концы света. Пахло кофе, мокрой одеждой и тем самым ни с чем не сравнимым запахом больших городов, который въедается в поры.

Я вышел из гейта, и на выходе, у стены, под тусклой лампой, увидел Хэнка. Он стоял, облокотившись на колонну, в своей кожаной куртке, которая была мокрой и блестела от дождя. Увидев меня, он расплылся в улыбке, его лицо, обычно спокойное и немного суровое, теперь сияло.

— Кит, добро пожаловать в столицу мира! — он шагнул ко мне, крепко пожал руку. — Нью-Йорк встретил тебя дождём, но, говорят, это к деньгам.

— Если так, то я здесь надолго, — усмехнулся я, оглядывая зал. — Где Полли?

— Ждёт в гостинице. Сняла целый этаж в «Плазе», как ты и просил. Всё готово. Машину я перегнал. Конфетка!

Хэнк, перехватив мой багаж, кивнул в сторону выхода.

Мы вышли наружу, и первые же капли дождя, смешанные с влажным ветром, ударили мне в лицо. Но я тут же забыл о погоде.

Прямо у входа, под широким навесом, сиял восьмиколесный золотой лимузин. Не просто золотой — ослепительный, как слиток, в котором отражались все огни аэропорта. Я замер, разглядывая его. Adler Diplomat с чёрными, стилизованными зайцами по бокам, теми самыми, что теперь стали символом «Ловеласа». Вокруг него, несмотря на дождь, собралась небольшая толпа. Люди перешёптывались, тыкали пальцами в хромированные детали, а кто-то даже пытался сфотографировать меня, но мешал дождь.

Я едва успел сделать шаг, как из толпы вынырнул парень в мокром плаще, с блокнотом в руках, и чуть не налетел на меня.

— Мистер Миллер! Мистер Миллер, вы действительно прибыли в Нью-Йорк, чтобы поставить здесь всё с ног на голову, как в Лос-Анджелесе? — он шумно дышал, вытирал капли дождя с лица. — Я из «Нью-Йорк Таймс»! Это правда, что вы готовите здесь что-то важное в городе?

Я остановился, улыбнулся ему, чувствуя, как начинает нарастать напряжение. Пошли какие-то слухи, это плохо.

— Ничего я не собираюсь здесь переворачивать, — сказал я, хотя внутренне понимал, что это ложь. — Просто приехал поработать. Увидеть, как дышит этот город.

— Ждать новых скандалов?

— Нет, просто бизнес. Как вы знаете, Ловелас купил долю в ночных клубах Мокамбо. Мы занимаемся переформатированием дизайна, я все это лично контролирую.

Не дожидаясь новых вопросов, я шагнул к «Дипломату». Хэнк, погрузивший багаж уже держал дверцу открытой, и я моментально скользнул в просторный салон.

Внутри было тепло. Запах кожи, полированного ореха и нежного воска обволакивал меня, как мягкое одеяло. По краям салона тянулись длинные кожаные диваны, а по полу проходила мягкая, тёплая подсветка спрятанных внизу лампочек, делая интерьер похожим на будущее, которое я хорошо помнил. Бар был забит бутылками, в телефонной трубке пищал длинный гудок, можно было звонить.