Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 55 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Можно было бы передернуть его слова, высмеять, но Герман только упрямо поджал губы. Как легко было здесь до появления Берта. Или, может, Герман лишь внушал себе эту успокаивающую мысль, а на самом деле ждал, когда кто-то заставит его перестать притворяться?

— Ты такой… наивный, — проронил он, отворачиваясь, хотя давящие — такие искренние! — эмоции друга обнимали его со всех сторон.

— Спасательный отряд возвращается! — крикнул кто-то, и все в едином порыве обернулись к последнему из работающих телепортов. Спасательный? Герман переглянулся с Бертом, но тот пожал плечами.

Сноп сиреневых искр возвестил о скором перебросе. Овал телепорта озарился вспышкой, и во двор училища шагнула Стефания.

Девушка с видимым наслаждением втянула носом воздух, но тут же надсадно закашлялась, схватилась за грудь и согнулась пополам. Появившаяся следом Ситри поддержала подругу за плечи и что-то шепнула. Следом за ними вывалились Ролан с Вуди, оба грязные как свиньи, а Ролан еще и злой, почти как всегда. А вот последними двое спасателей вынесли накрытые курткой носилки. Кисть с коркой засохшей грязи безжизненно свисала вниз.

Берт вцепился в Германа, будто забыв, что боялся причинить боль.

Герман пытался нащупать эмоции человека на носилках, но… их просто не было.

— Он без сознания? — Берт сильнее стиснул пальцы на локте друга. — Как Рене, да?

Герман покачал головой.

— Прости. Он мертв.

— Его звали Свен, — двое бывших приятелей Ролана из команды Германа подошли к ним. — Мы провалили задание, но хотя бы живы, а он…

Медики обступили Стефанию, но она яростно отмахивалась от помощи. Ребра ныли, и все же она уже поняла, что перелома не было. Трещина, не больше. От такого не умирают, по крайней мере, не сразу.

— Прочь! — она вырвалась и проковыляла к скамейке. Внутри была зияющая пустота — она выиграла, она победила. Но почему нет радости? Потому что ее не приняли как лидера? Ее, кто учился руководить с пеленок?

— Bölvun! — смачно выругалась она излюбленным словечком Ситри. Облегчения это не принесло. — Bölvun, bölvun, bölvun!

— Стефания? — Берт заслонил собой свет и, наклонившись, протянул руку. — У тебя лицо в крови.

Она отшатнулась, избегая прикосновения. Омерзение от вида этой смазливой мордашки, этой милой улыбки, огромных, лучащихся сочувствием глаз скрутило внутренности в узел.

— Чего тебе надо? — прошипела она. — Убирайся.

— Но Фанни…

— Какая к демонам Фанни?! — она вскочила, едва не задохнувшись от боли, но не дернула ни мускулом. — Ты, бесхребетный червяк! Иди, поплачь на плече у своего самоуверенного дружка! Видеть вас всех не желаю!

Она размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

Альберт потер щеку, грустно улыбнулся — да чтоб он подавился своей улыбочкой! — и потрепал Стефанию по голове. От такого обращения она даже растерялась. Не успела ударить уходящего нахала как следует. Вместо этого заплакала сама, от жалости к себе, к своей судьбе, от обиды и гнева. И совсем немного — от жалости к Свену. Он, в общем-то, был неплохим парнем. Точнее, Стефания его просто не замечала прежде. Был он или не был, сейчас он мертв, а его смерть еще аукнется всему отряду. И от этого Стефания пуще прежнего заливалась злыми отчаянными слезами.

В таком виде ее и нашли врачи и забрали в медицинское крыло. Стефания больше не сопротивлялась.