Книга Джулиус и Фелтон, страница 32 – Мария Дубинина

Оставив Джулиуса свыкаться с новым положением дел, я раскрыл газету и не заметил, как уснул.

Сквозь полудрему просачивался тихий-тихий голос, декламирующий стихи. Последние стихи несчастного Грегори Хиггинса.

Иногда мне казалось, что Джулиус просто не умеет развлекаться.

День изо дня, включая выходные, он сидел в своем кресле и читал газеты, одну за одной, изредка отвлекаясь на чай. Я успел забыть, когда он в последний раз оживлялся. Похоже, предпраздничная суета на улицах ничуть его не трогала.

— Какие планы на вторник?

Джулиус взглянул на меня из-за вечернего выпуска «Блэкпул Тайм», донельзя удивленный:

— Вторник? О чем ты?

Я был прав, полагая, что всеобщее оживление последних дней прошло мимо моего толстокожего компаньона.

— О Хэллоуине. Семейство Данвортов дает званый ужин для всех желающих. Будут угощение, дорогая выпивка, музыка и дамы.

Однако ни один из предложенных вариантов не возымел нужного эффекта.

— Если ты говоришь о Самайне, кельтском языческом праздновании начала зимы, то музыка и дамы вряд ли будут подходящим антуражем.

По мне, так приятная компания и вкусная еда вполне способствовали созданию праздничного настроения, но спорить с Олдриджем рискнул бы разве что глупец или безумец. Ни под одно из определений я, смею надеяться, не подходил и потому предпочел бессмысленной дискуссии на тему истоков народных традиций обед у Гаррисона и его чудесной супруги Оливии.

Миссис Гаррисон я повстречал в обширном палисаднике, где она выращивала диковинные цветы, независимо от времени года. Сейчас эта деятельная дама самозабвенно трудилась над сложной конструкцией из хризантем и сухоцвета, а на пороге дома высилась гора из спелых оранжевых тыкв.

— Добрый день, мистер Фелтон! Опять одни?

Неоднократно миссис Гаррисон предпринимала безуспешные попытки заманить к себе Джулиуса и как следует накормить. Возможно, именно перспектива умереть от переедания останавливала его от более близкого знакомства со столь добросердечной госпожой.

Инспектор, в служебной деятельности кажущийся грубым и примитивным, умел быть хорошим хозяином, приятным собеседником и, что особенно ценно в наш безумный двадцатый век, превосходным слушателем.

Посетовав на чрезмерную пассивность компаньона, я получил в ответ загадочную улыбку из-под густых усов:

— Скоро привыкнете, Фелтон. Джулиус не из тех, кто легко меняет привычки.

— То есть предлагаете мне поменять свои?

Инспектор переглянулся с супругой. Я догадался, что эти двое о чем-то сговорились, и неизвестно еще, кто из них был инициатором.

— Мы с Олли подумали… – Оливия Гаррисон мило опустила глаза. – Да пусть лучше она сама расскажет.

* * *

Октябрь выдался на удивление тихим. Призраки, вампиры и феи точно специально затаились перед грядущим Днем Всех Святых. У агентства не было работы, что самым прискорбным образом сказывалось на характере Джулиуса. Мой компаньон стал пить меньше чая, перечитывать одни и те же газеты по несколько раз, в том числе ненавистный «Блэкпул Тайм», и почти не разговаривал. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не спасительный звонок из полицейского участка. Мы немедля отправились к детективу-инспектору, встретившему нас в кабинете хмурым взглядом и густой пеленой отвратительно пахнущего сигаретного дыма.