Книга Инг-Мари. Виртуоз магического сыска, страница 18 – Мария Дубинина

— Это все мои мужские чары.

— Женские чары, – машинально поправила Эбби и сгребла разложенную на кровати чистую одежду. – Обычно люди говорят «женские чары».

— Они просто мало видели наших мужчин, – немного обиженно ответил Реми. – Я буду ждать тебя здесь, если ты не хочешь, чтобы я тебя проводил, конечно.

Эбби не хотела. Велев сидеть тихо и не высовываться, она ушла в ванную.

Все происходило как-то стремительно, не оставляя времени подумать и проанализировать ситуацию. Пока Эбби лежала в ванной, она размышляла о том, что за неполные сутки успела получить почти повышение, взлететь по шкале собственной важности до небес, потом тысячу раз разозлиться на Реми, посидеть в камере, притворяясь его женой, причем не где-то, а на землях фэйри, а под конец всего этого провести ночь в чужой постели и притащить несносного, но все-таки мужчину в свой дом.

И теперь он сидит в ее спальне, наедине с ее личными вещами, одеждой, бельем – в общем, всем! А она тут взбалтывает ногами пену и, как ребенок, оттягивает важные разговоры.

Когда Эбби вернулась в комнату, то застала Реми флиртующим с поэтессой Кэти. Строго говоря, Кэти была студенткой из разряда тех студентов, которые остаются таковыми до первых седин, а то и дольше. Не так давно стихи Кэти опубликовали в альманахе литературного журнала среднего пошиба, и с тех пор девушка пребывала в уверенности, что это и есть слава.

— Здравствуй, Эбби, – застенчиво улыбнулась эта акула поэтического пера. – Прости за вторжение, дорогая, я бы никогда, но так вышло, понимаешь. Мистер Инг-Мари нуждался в компании, понимаешь, ведь эта обстановка, шум и гам людского города. Они сбивают с толку чувствительную натуру фэйри. Ведь правда же, мистер Инг-Мари?

«Йон, – подумала Эбби с неожиданной злостью. – Правильно обращаться к высшему фэйри – йон». Но вслух ничего такого не сказала и даже не обозвала невинно щебечущую девушку бестолочью, как собиралась. И вообще, надо следить за собой, все чаще случаются такие приступы неоправданного гнева. Чем ближе к той самой дате на календаре, когда исчез Дэниэл, тем хуже.

— Мисс Хид была так любезна, что подарила мне свои стихи, – похвалился Реми и показал экземпляр альманаха, который Кэти скупила огромной пачкой едва ли не на последние деньги. – Они просто очаровательны. Особенно тот, где «моя любовь как ветка розы. Она завянет от мороза. Твоя любовь как гладиолус, у нее призывный голос».

Невероятным образом ему удалось сохранить серьезность во время декламации сего опуса. Кэти зарделась, принимая восторг фэйри за чистую монету. Эбби его вид тоже мог ввести в заблуждение, но даже краткого знакомства хватило, чтобы подозревать его во всех грехах.

— Кэти, не могла бы ты оставить нас наедине, – попросила Эбби, не подумав, и девушка понятливо округлила глаза.

— Ну конечно, душа моя! Ну конечно, я же все понимаю! Все, уже убегаю. Меня уже нет. Обязательно приходи вечером на чай, поболтаем по душам.

Эбби проводила ее взглядом и готова была поклясться, что слух о романе с фэйри скоро станет достоянием всего квартала, если учесть, что населяли его в основном скучающие пенсионеры. Она повернулась к ухмыляющемуся Реми:

— Что ты тут устроил, скажи на милость?

— Я ничего не трогал, нигде не рылся, и, кстати, вон те духи в круглом флакончике нужно выкинуть. Они такие дешевые, что мне страшно брать их в руки.