Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 97 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Об этом размышлял маленький, но быстро взрослеющий Хаято, пока ноги не привели их к подножию одной из гор – самой зеленой и самой одинокой, – в деревню, где проходили похороны. Пожилые родители прощались со своими детьми, чьи тела сгорали на погребальном костре, а души вместе с дымом отправлялись на перерождение. В миг, когда сквозь огонь и дым скорбящая пара увидела Хаято и Ишинори, их судьба снова круто изменилась, и они обрели новый дом и стали утешением и опорой двум одиноким людям, увидевшим в их появлении знак небес…

Хаято несколько раз перечитал написанную им же историю, но проще ничего не стало. Он ясно и четко помнил свое детство, как познакомился с Ишинори, но тогда он многим вещам не придавал значения – был ребенком, хотя и позже, став юношей, не искал в словах и поведении Ишинори подвоха. Но ведь он был на самом виду! Они избегали деревень и сёл, потому что Ишинори скрывался. Боги, это же так очевидно! Почему у Хаято никогда не возникало действительно сильного желания узнать о нем правду? Как он мог просто слепо верить только что встреченному мальчишке?

— Все еще упражняешься в каллиграфии? – спросил Ишинори, тихо войдя в домик. Уже стемнело, и ученики могли заниматься своими делами. Хаято отложил записи и накрыл ладонью.

— Все еще суешь нос не в свое дело? – вопросом на вопрос отреагировал он.

Ишинори сел на футон и с любопытством уставился на Хаято.

— Когда Куматани-сэнсэй учил тебя письму, ты сопротивлялся до последнего.

— Я не сопротивлялся, – возмутился Хаято. – Просто это было слишком сложно.

Они оба невольно улыбнулись, вспомнив, как бедный учитель бился над каракулями Хаято, а тот старался изо всех сил, но по вечерам неизменно жаловался на то, что кисточка выпадает из пальцев. Каллиграфия явно не стала его сильной стороной до сих пор. И даже в следующей жизни.

— Как думаешь, справишься с поездкой в Хару? – спросил Ишинори с легким беспокойством. Он словно догадывался, что Хаято скрывает от него никуда не уходящую боль. – Конечно, у нас будет повозка для учителя, но я могу попросить его посадить тебя с собой…

— Еще чего! Я в состоянии дойти пешком, тут не так уж далеко.

— Но мы там ни разу не были.

Хаято замялся на секунду и вывернулся:

— Да кто бы стал звать оммёдзи издалека? Наверняка это где-то рядом.

Прозвучало не особо убедительно, но Хаято не хотел переживать еще и из-за этого. Буркнув «я купаться», он убрал записи подальше и вышел на улицу. Небо было безумно звездным, будто усыпанным алмазной крошкой. Колкий, но такой манящий свет завораживал – едва ли в своей будущей жизни Хаято видел столь же прекрасное небо. Тени от кустарников и деревьев чуть покачивались на земле, свежий ветерок обдувал лицо и уносил тяжелые мысли.

Еще восемь месяцев…

Хаято было непросто принять это, но он и правда словно получил второй шанс – шанс предотвратить трагедию, унесшую столько невинных жизней и его тоже. Он мог наконец понять, что заставило Ишинори это сделать, но чтобы встать на его пути и победить, Хаято должен стать сильнее, научиться тому, в чем Ишинори не так хорош, а он, казалось, был искусен во всем. Он сжал кулак, и поврежденная тренировками кожа отозвалась резью.

«Если мы все еще связаны, пожалуйста, почувствуй мою решимость, улови мои сомнения и развей их. У нас может не быть новой попытки сделать все по-другому. Сейчас или никогда».