Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 78 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Еще чего. Не буду я тут и дальше валяться. Пойду… – Хаято задумался. – Пойду поболтаю с Рюичи.

— Смешная шутка, – с унылым лицом «похвалил» Ишинори. – Ладно, иди. Только недалеко и ненадолго.

— Да, мамочка, – протянул Хаято и накинул юкату обратно на плечи.

Сам Ишинори отправился на тренировку с учителем на северный склон, пока не начался дождь, а Хаято обошел округу в поисках старшего ученика Канашиямы. Рюичи обнаружился у пруда: сидел на деревянном настиле перед беседкой и, кажется, медитировал. Серая тень пасмурного неба стерла яркие краски, но пейзаж все еще радовал глаз: застывшее зеркало воды с выступающими над поверхностью камнями и изящная беседка с изогнутыми карнизами на противоположном берегу. Хаято не хотел мешать, однако Рюичи уже открыл глаза и посмотрел прямо на него. А потом поманил к себе.

Все утверждали, что Рюичи не разговаривает. Это странно, ведь он не немой. По крайней мере, был. Хаято смутно помнил его голос, усталость в нем, когда сэмпаю приходилось наводить порядок, и чаще всего это означало отругать Хаято и назначить ему наказание. Идя к беседке, Хаято продолжал думать, что все это шутка прыщавого Киёхико, которого, кстати, никак не мог отыскать в своей памяти.

«Опять ты заставил учителя волноваться за тебя», – так бы сказал ему сейчас Рюичи.

— Привет, – поздоровался Хаято и сел рядом. – Не помешаю?

Рюичи махнул рукой, что можно было понять как «нет, сиди». А ведь Хаято еще надеялся на ответ.

— Правда ничего мне не скажешь?

Рюичи смотрел с холодным спокойствием, будто уже постиг все тайны мира и ему лень делать что-то еще. Даже разговаривать.

— Ну и ладно, – смирился Хаято.

Они немного посидели в тишине, небо продолжало темнеть, облака сгущались, наслаивались друг на друга, и вот уже ветерок потревожил гладь воды и зашуршал листвой. Будет дождь. Хаято положил ладонь на средоточие ки и почувствовал, как отзывается энергия, в которую он недавно даже не верил.

— Я до сих пор ничего не понимаю, – зачем-то сказал он. – Слишком резкая перемена. Я тут, потом там, потом опять тут. Ерунда какая-то.

Разумеется, Рюичи не мог понять, о чем он. В безмолвии и не определишь, он слушает или снова погрузился в медитацию.

— Ишинори ведь не плохой человек?

Рюичи все-таки обернулся и вопросительно свел брови.

— Но я не могу теперь просто сделать вид, что ничего не было. Ведь ничего еще не было. Это не оставляет меня в покое.

Хаято тяжко вздохнул и взъерошил волосы на затылке.

— Если бы ты мог мне что-нибудь посоветовать… Но ты почему-то не можешь.

Рюичи трижды похлопал его по плечу и ободряюще улыбнулся. Хоть что-то осталось неизменным, и сэмпай даже без слов умел внушить уверенность.

— Возможно, я не с того начинаю, – подумал вдруг Хаято. – Я слишком запутался, а мне надо скорее распутаться.

Рюичи приподнял брови, но Хаято уже завелся. Вскочил и, охнув от боли в животе, продолжил:

— Точно! Мне нужна бумага и ручка… то есть перо и тушь. Где я могу их взять? У учителя? Ты можешь попросить за меня? – Рюичи кивнул. – Отлично, спасибо. Тогда я пойду.

По пути обратно дождь все-таки начался. Хаято только успел обойти пруд, как первые редкие капли упали ему на нос и макушку, а потом небо будто прохудилось, и мелкий частый дождь зашуршал о поверхность водоема. Рюичи продолжал сидеть, словно не замечал сырости, а Хаято поспешил добежать до их с Ишинори домика. Под крышей он встряхнулся, поморщился – он не любил мокнуть, – и тут с улицы забежал промокший Ишинори. Волосы потемнели от влаги и облепили лоб и щеки, рукава нежно-розового кимоно уныло обвисли.