Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 70 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ты ревнуешь, что кто-то оказался искуснее тебя во всяких этих ваших отравах, – угадал он. – Какая-то женщина создала яд, о котором ты даже не слышал, ха!

Хаято едва не рассмеялся, но стоило только напрячь живот, как боль заставила поперхнуться смехом. Она обжигающими волнами растеклась по телу, и Хаято покрылся потом.

— О нет, все-таки тебе рано вставать и разговаривать тоже рано. – Ишинори мягко толкнул его и положил ладонь на лоб. От нее в Хаято полилось успокаивающее тепло, и боль, испугавшись, вернулась к своему источнику и затаилась до поры до времени.

— Не затыкай меня, – буркнул Хаято.

— Тебя заткнешь, – усмехнулся Ишинори и едва не с головой накрыл одеялом. – Хватит на сегодня. Спи. Я хочу еще раз поговорить с Нагавой и заняться противоядием для жителей деревни.

— Ты сможешь всех спасти? – спросил Хаято.

— Должен.

Он уже ушел, а Хаято все так и этак перекатывал в голове последнюю сцену, то, как Ишинори произнес это короткое «должен». Когда просто лежать стало невыносимо, Хаято снова сел и распахнул юкату, чтобы посмотреть на рану, но ее закрывала тугая повязка, а трогать ее он не решился. Ишинори все не возвращался, и тогда Хаято поднялся и, шатаясь, на слабых ногах побрел к выходу.

Почти дошел.

Ишинори возник в дверях, укоризненно глядя на него.

— Тебе совсем все равно на то, что я говорю, да? – спросил он устало. Усталость же читалась на бледном лице с тенями под глазами.

— Что происходит в поместье? – вопросом на вопрос отреагировал Хаято. – Ютаку нашли? Кем была девушка из башни?

Ишинори прошел мимо и поставил на столик поднос с дымящимся отваром в чайнике. Пахло приятно, и Хаято даже не стал сопротивляться, когда оказалось, что это специально для него. Ишинори раздвинул перегородки, отделяющие комнату от внешней галереи, и внутрь хлынул свежий воздух раннего утра. Солнце пока не встало, но его приближение предзнаменовалось радостным пением птиц. Ночной туман еще кое-где жался к земле.

— Будет солнечный день, – с улыбкой произнес Ишинори и обернулся. – Подожди еще чуть-чуть, а после мы уедем. Ивамото-сэнсэй немного… Мне нужно как следует ему все объяснить, чтобы он мог сам справиться с мором в деревне.

Хаято стало интересно, почему он не хочет остаться и сам все сделать. Он об этом и спросил, на что получил ответ:

— Моя обязанность как оммёдзи – помогать людям, но моя главная обязанность как друга – помочь тебе. Здесь я не смогу этого сделать. Отправимся в путь так быстро, как сможем.

Травяной отвар начал остывать, и Хаято выпил остаток залпом, морщась от горьковатого послевкусия. У всего, что происходило в этом поместье, было такое.

— И все-таки, – вспомнил он, – что это за девушка была? И откуда ты узнал все про Ютаку?

Любопытство оказалось сильнее обиды за то, что Ишинори до последнего держал Хаято в неведении, будто считал дураком. Ишинори продолжил стоять в образовавшемся проеме, и за ним медленно светлело небо.

— Все на самом деле не так сложно и хитро, как ты, наверное, подумал. Я просто пришел в пагоду на башне раньше Окамото и успел поговорить с пленницей.

— Она же говорила не по-японски, – не удержался Хаято.

— Именно. Но ты все равно понял, я прав? Так все-таки когда же ты успел выучить язык Чжунго?

Хаято прикусил язык, мысленно обозвал себя идиотом. Вопрос с тем, как он понимал китайский, он еще не прояснил.