Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 68 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Нет!

Хаято на миг растерялся. Девушка вырвалась и, когда Хаято встал между ней и Окамото, в ее руке блеснула тонкая сталь. А потом живот пронзила острая боль. Все произошло так быстро, что голос Ишинори еще звучал в ушах. Перед глазами потемнело. Хаято пошатнулся, и девушка пестрой молнией метнулась мимо него. «Стой, глупая!» – хотел он сказать, но из горла вырвался только сдавленный стон.

— Они отомстят за меня! – вклинился в мозг яростный крик. Голова закружилась, и момент, когда стальная звездочка вонзилась в спину девушки, он видел будто бы сквозь красноватую дымку.

Она споткнулась, налетела на Окамото, и он брезгливо оттолкнул ее, как мерзкое насекомое. Потом раздался хлопок, все вокруг заволокло едким дымом, и Хаято перестал видеть людей рядом с собой. Его одолевала нездоровая сонливость, рана на животе пульсировала. Первоначальный жар сменился ознобом, колени подкосились. Кто-то громко говорил, что-то спрашивал, требовал, но Хаято перестал понимать отдельные слова, лишь голос Ишинори звучал будто бы внутри его головы.

— …кто? Почему позвали именно нас? Ну же! Говорите, они вас побери!

Хаято разлепил глаза и смог увидеть, как Ишинори трясет Окамото за грудки, а сам старик валяется на полу и стонет.

Словно почувствовав на себе взгляд или просто отчаявшись добиться ответа, Ишинори повернулся к Хаято, и его удивительно светлые глаза полыхнули голубым. Но, наверное, почудилось.

— Хаято-кун! – Ишинори бросился к нему и как раз вовремя – успел подхватить и бережно уложить головой к себе на колени. – О боги! Боги!

— Не… кричи, – выдавил Хаято, – как будто… ты волнуешься.

— Дурак, – едва не всхлипнул Ишинори, – конечно, я волнуюсь!

Хаято ему верил, несмотря ни на что, сколько бы внутренний голос – его настоящее «я»? – ни противился этому. Поднял руку, стремясь дотронуться до лица напротив, превращающегося в смазанное бледное пятно, но не получалось. Может, никакого лица и вовсе нет? И Ишинори нет. И мира этого знакомого, но все равно безумно странного, тоже нет. Хаято проснется от звука будильника и поймет, что все ему только приснилось.

И беззвучно кричащий призрак на дороге.

И пустой вагон метро.

И служебный вход в клуб.

И взрыв.

И смерть…

«Я найду тебя и убью, сколько бы жизней мне не пришлось для этого прожить! Слышишь? Я ненавижу тебя, Ишинори!»

Хаято видел сон. Они с Ишинори сидели в тени кленов на том обрыве, откуда хорошо было видно закат и крыши домов их деревни. Свежий весенний ветер шелестел листвой над головами, трогал волосы и одежду и покачивал серьги, которыми они только что обменялись: Хаято подарил Ишинори алые шелковые кисточки, а в ответ получил подвески из окрашенных в красный гладких деревянных пластин. Ишинори улыбался, позволяя помочь ему вдеть металлические крючки в свежие проколы. Хаято знал, что это больно – испытал на себе, но когда Ишинори морщился, было даже больнее.

— Тебе к лицу, – похвалил он, и Ишинори потрогал длинную кисть пальцем, привыкая к тяжести украшения.

— И тебе, – улыбнулся Ишинори и неуверенно посмотрел Хаято в глаза. – Ты не передумал? Правда этого хочешь?

— Если ты хочешь, то и я хочу.

Ишинори скрестил ноги, Хаято напротив повторил за ним и прижал свои ладони к раскрытым ладоням друга. Тут же его пронзила чистая, светлая энергия, приносящая покой и едва уловимо пахнущая персиками. Она проходила сквозь Хаято, и земля ушла из-под него, а тело стало невесомым. Все, что имело значение сейчас, это тепло чужих рук и ки, которой нет конца…