Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 22 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Зачем ты это сделал? – отмер Ишинори.

— Потому что так удобнее.

— Не разговаривай с ним, а то заразишься. – Снова прыщавый.

— Удо… бней? – с запинкой переспросил Ишинори и беспомощно оглянулся на учителя. Куматани-сэнсэя единственного, разве что кроме держащего молчаливый нейтралитет Рюичи, ситуация в большей степени веселила, чем шокировала. Он подошёл ближе, посмотрел на Хаято с одной стороны, потом с другой, загадочно покачал головой и…

Пошел к себе.

— И вы ничего не сделаете? – крикнул ему вдогонку Киёхико. Вот же липучка!

— Ни одному оммёдзи не по силам прирастить то, что однажды было отрезано, – ответил учитель. – Даже если это всего лишь волосы.

С этим философским изречением он и скрылся с глаз за пышными зарослями магнолий. Киёхико схватился за голову, будто боялся, что следующим делом Хаято возьмётся за его шевелюру, и практически убежал. Рюичи похлопал Хаято по плечу с неожиданно сочувствующим вздохом и тоже ушел. И только тогда Хаято с опозданием сообразил, что если и правда находится в далеком прошлом, то рискует стать первым добровольно остриженным мужчиной в Японии.

Кстати.

— А какой сейчас год? – спросил он у оставшегося рядом Ишинори.

— Может, ты ещё и забыл, как называется империя Ямато? – смешливо фыркнул Ишинори и протянул раскрытую ладонь. – Это мой нож. И на нем, между прочим, мог остаться какой-нибудь яд. Ты же помыл его перед использованием?

— Нет…

— Ничего, если не чувствуешь острой рези в желудке и в глазах еще не темнеет, считай, пронесло. – Ишинори дождался, пока Хаято вложит нож в его ладонь, и улыбнулся. – Тебя ведь не тошнит?

Хаято как раз почти почувствовал тремор в пальцах, поэтому поспешно сжал их в кулаки.

— А ты не раскидывай свое добро где попало!

— Это и мой дом тоже. А теперь давай садись. Надо привести тебя в… порядок, – неуверенно закончил Ишинори, глядя на шевелюру Хаято с очень заметным сомнением. Отсутствие зеркала сыграло свою роль, и, проведя по затылку ладонью, Хаято убедился: стричь себя чужим ножом – вовсе не то же самое, что сходить к парикмахеру.

— Ну? – поторопил Ишинори. – Или боишься?

Хаято сразу сел на край веранды, Ишинори зашел ему за спину и опустился на колени, мягко шелестя одеждой. Внутри все напряглось в ожидании удара. У Ишинори было оружие, а Хаято сам позволил ему подойти сзади. Захотелось вскочить, развернуться, встретить врага лицом к лицу…

— Светлые ками, – выдохнул Ишинори и запустил пальцы в самую гущину на макушке. – С чего же начать?

В детстве мама так же причитала, если Хаято наотрез отказывался идти к чужой тете стричься. Та мама, которая осталась непонятно в каком времени-пространстве.

— Прости, пожалуйста, – заранее извинился Ишинори и натянул одну из непослушных прядей. Через пару секунду натяжение ослабло, и Ишинори выдохнул. – И все же Сога-кун прав, ты сумасшедший.

Хаято сидел с нереально прямой спиной, и Ишинори пришлось погладить его по плечам, чтобы заставить немного расслабиться.

— Ты любишь наших родителей? – спросил Хаято вдруг. Сам от себя не ожидал, если честно.

Наших – это тех, кто приютил пару бродяжек и назвал своими детьми. Тех, кто когда-то – в будущем? – сгорел во всепоглощающем пламени. Здесь и сейчас они казались Хаято более реальными, чем все, что он помнил о настоящем себе.