Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 139 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хаято зашагал в пустоту, и она еще не знала, с каким упрямцем вздумала бороться.

Ишинори приходил в себя медленно. Болела голова, и тело отзывалось ломотой. Он помнил ужасающий грохот срывающихся со склонов камней, чьи-то крики, голос Хаято. А после навалилась тяжесть, и Ишинори упал.

Дальше все кануло в темноту.

Он попробовал пошевелиться и открыть глаза, но веки слиплись, кажется, от натекшей крови, а руки были тяжелыми и не хотели подчиняться. Ишинори умел исцелять легкие раны особой техникой медитации рэйки, но сейчас не мог даже сесть ровно, не то что сосредоточиться и отрешиться от всего. Единственное, что пока ясно ощущал – он не один, рядом есть люди, и все они находятся не в ущелье, а в каком-то другом месте. Чувствовал давление и холод. Он под землей?

Ишинори снова пошевелился и услышал скрип, который сам же и издал. То, на чем он лежал, качалось под ним, и Ишинори наконец полностью очнулся.

— Не шуми, – услышал тихий женский голос.

— Где мы? – так же тихо спросил он, но не дождался ответа.

Впрочем, вскоре и сам смог оглядеться: узкую дорогу меж скал сменила сырая пещера, освещенная закрепленными на стенах факелами. С потолка свисали цепи, удерживающие в воздухе клетки с прочными бамбуковыми прутьями, в одну из них угодил и он. Это не было преградой для талисманов, но почти сразу Ишинори понял, что его силы скованы!

Тогда он обратил внимание на соседнюю клетку с плененной молодой мико, служительницей храма. Чуть дальше в похожих клетках без сознания томились старший и средний братья Тоцуги и пара ронинов. Все они были покрыты кровью и пылью после камнепада, но точно живы.

— Где Хаято? – Ишинори прижался к прутьям, пытаясь охватить взглядом все пространство. – Где он?

Знакомой фигуры с нелепо остриженными волосами видно не было: ни в клетках, ни где-то еще. Хаято и Таданобу пропали.

— Я же сказала, не шуми.

Ишинори повернулся к мико. Ее лицо пряталось в тени, на виду были только ярко-красные хакама и рукава белого кимоно, по которым он и определил ее принадлежность к храмовым прислужницам.

— Почему? Почему нельзя шуметь?

— Тех, кто ведет себя необдуманно, забирают, и больше они не возвращаются. Как думаешь, почему?

— Хаято забрали? – испугался Ишинори.

— Нет, я не видела его среди тех, кто появился недавно.

— А… – Ишинори запнулся, сообразив, каким глупым был. – Ты знаешь, о ком я спрашиваю.

— Верно, – кивнула мико и приподнялась, чтобы он мог рассмотреть ее. – Здравствуйте, Ишинори-сама.

— Канна.

— Мое имя Сэй, – поправила она.

Ишинори смотрел в ее лицо, и в нем все дрожало от страха и гнева. Именно женщину перед ним он искал, чтобы убить, а она искала его, чтобы разрушить его жизнь. Темные глаза не выражали никаких чувств, если она еще была на них способна, ведь настоящие куноичи теряют этот дар, проходя суровую подготовку едва ли не с младенчества.

Ишинори думал, что уже ненавидит ее за то, что вторглась в их уютный мирок на Канашияме, но сейчас с трепетом и ужасом видел в Сэй себя. Настороженная, холодная, оценивающая, скрывающая эмоции. Прямо как он.

— Твой наниматель…

— Фудзимикё^[46].

Ишинори крепче впился пальцами в прутья, так, что стало больно.

— Ты выполнила задание? – спросил он, уже не боясь ответа. Наверное, устал это делать.