Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 106 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Он разговаривал об этом с Ишинори, но тот больше отмалчивался, и становилось даже как-то обидно. Они ведь друзья, почти что братья, какие между ними могут быть секреты?

Хаято шел по улице, зло пиная мелкие камешки. Сегодня был тот редкий случай, когда Ишинори покинул двор и понес обед отцу, работающему на строительстве нового дома на другом конце деревни.

Хаято натаскал воды и собирался немного развлечься с ребятами, но тут увидел, что они сгрудились вокруг кого-то и смеются. Поначалу Хаято не придал этому значения, мало ли что их развеселило, а потом вдруг мелькнула на солнце светлая макушка.

— А ну разошлись! – грозно прикрикнул Хаято. – Оставьте его!

Даже парни постарше Хаято уважали, поэтому за грубость не кинулись в драку. Тот, что часто рыбачил вместе с Хаято, ткнул в понурого Ишинори грязным пальцем.

— Чего ты с ним возишься? Видел, как на него колдун с горы смотрел, а? Наверняка же от седого все беды пришли в деревню.

— Точно-точно, – поддакнул толстопузый мальчишка с плоским лицом. – Я видел, как он что-то давал Саяке-сан, а после она, ну… Змеями плеваться начала.

— Это было для ребеночка… – тихо произнес Ишинори, но его никто не услышал, только Хаято.

— Совсем ум проел? – взбеленился он. – Саяку прокляли! Про-кля-ли.

— А мы тебе о чем? Брось, – старший немного успокоился и стал смелее, – вы же даже не родня. Гляди, ну вылитый же ёкай, не то что мы…

Договорил он за миг до того, как кулак Хаято впечатался ему в нос. И понеслось! Хаято силы не жалел, всыпал обидчикам друга по первое число, но и сам был бит. На шум вышли старики из ближайших домов, драчунов разняли и отругали. Хаято и Ишинори вернулись к себе. Ёко куда-то ушла, и Ишинори взялся за раны Хаято.

— Да ничего страшного, заживет, – отмахивался тот, упрямо стискивая зубы, когда Ишинори мокрой тряпицей водил по свежим ссадинам. Злость еще гуляла в крови, Хаято рвался обратно, наподдать всем, кто плохо отзывался об Ишинори или о нем, но все уже давно разошлись.

— Зачем ты в драку полез? – вздохнул Ишинори и опустил лицо. – Может, они правы?

— Да как же правы?! – снова взвился Хаято. – Как правы?! Они тебя ёкаем обозвали!

— И что? – Ишинори закончил промывать следы разборок и принялся заваривать водой из чайника над очагом травяную труху из своих запасов. Хаято прежде любопытствовал, что это и зачем, но ответ всегда получал размытый. – А тебя за глаза дразнят рыжим морским сёдзё^[36], но ведь ты не он.

Он аккуратно помешивал настой, и воздух наполнился горьковатым, осенним запахом.

— Это кто так сказал? – опешил Хаято.

— Какая разница? Всем рты не заткнешь.

Хаято не переставал ему удивляться. Как будто они не ровесники, у которых приближалась десятая зима, и Хаято перед Ишинори что неразумный младенец. Обидно.

— А я попробую. Даже знаю уже, с кого начать.

Он размял кулаки, и Ишинори слабо улыбнулся.

— Они не принимают меня, потому что я на них не похож, – как глупому, разъяснил он.

— Поэтому ты красил волосы?

Ишинори пожал плечами и, зачерпнув травяной массы, шмякнул ее Хаято на лицо и размазал по щеке и скуле, покрасневшей от чьего-то меткого удара.

— И поэтому тоже.

Хаято его не понимал, он был слишком сложным для него, слишком взрослым. Конечно, полгода на улице, в мороз, в дождь, в ветер, тоже заставили Хаято повзрослеть скорее, но даже убийство разбойника Ракуто не уничтожило до конца ребенка в его душе. Стоило только снова оказаться в тепле любящей семьи, как все дурное тут же позабылось. Но Ишинори, кажется, ничего не забыл.