Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 75 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Шум нарастал, как нарастает шорох приближающегося ливня. Хизаши дернул головой и, ударившись затылком о стену, проснулся.

— Ш-ш-ш… – кто-то закрыл ему рот ладонью, и он, извернувшись, укусил ее. Вышло не сильно, даже не до крови. – Ах! Не надо, я тебя не обижу!

Незнакомка принесла с собой бумажный фонарь, и когда глаза перестали сонно слезиться, Хизаши разглядел нежданную гостью. Это была девушка, чьи юные годы остались за спиной, еще довольно привлекательная, разве что уставшая. Хизаши поймал ее взгляд, и внутри ёкнуло, ведь она смотрела на него так, как он сам мог бы сейчас смотреть на нее.

Она была сломана.

— Не шуми, прошу, – попросила тихо. – Я принесла тебе поесть.

Она опустилась перед ним на колени, изящно придержала широкий рукав, чтобы поставить фонарь рядом с собой, а после протянула Хизаши что-то маленькое, завернутое в лист бамбука. У Хизаши были связаны за спиной руки, он не мог поесть сам, и девушка, раскрыв сверток, поднесла к его губам простую паровую булочку.

— Ну же, поешь. Тебе понадобятся силы, – уговаривала она ласково, и он открыл рот. На вкус тесто было пресным и сухим, еще немного и превратится в камень, но насыщало лучше овощей. Хизаши съел его быстро, и девушка слабо улыбнулась.

— Вот и хорошо. Я бы принесла больше, но у меня нет.

Тогда он обратил внимание не только на ее лицо, но и на одежду – дешевые обноски. Под верхним платьем не было ничего, и когда она наклонялась, оголялись острые ключицы и часть груди. А еще синяки, покрывающие давно не знавшую солнца кожу. В длинных волосах не было блеска, они безжизненно обрамляли худое грустное лицо с большими глазами.

— Что это за место? – спросил Хизаши, прожевав и слизнув с губ все до последней крошки.

— Это… дом для утех, – проронила девушка и опустила взгляд на свои руки. Запястья тоже опоясывали желтые следы, поверх которых подживали новые синяки.

Хизаши не понял.

— Объясни, – потребовал он, но девушка уже спохватилась, взяла фонарь и метнулась к двери.

— Ты теперь тоже вещь, мне так жаль, – сказала она напоследок и ушла.

Больше она не приходила, как и вообще кто бы то ни было. Хизаши лежал на боку и изучал реакции своего тела – как что болит, в чем нуждается, от чего сильнее страдает. Вначале казалось, что болит совершенно все и все причиняет неимоверные мучения. Однако со временем, которое он никак отмерить не мог, стало ясно, что большая часть неприятных ощущений собралась в запястьях, плечах и пояснице, хотелось пошевелиться свободно, но он мог лишь сильнее сжаться. Хизаши боялся снова заснуть, потому что оказалось, спать – значит, видеть жуткие вещи, которые невозможно прогнать, ведь во сне ты ничем не управляешь. А впрочем, чем Хизаши управлял сейчас? Даже собственными конечностям он больше не хозяин.

Он очнулся от того, что его окатили ледяной водой. Тело почти потеряло чувствительность, но это все равно было ужасно! Хизаши ощущал, как его колют множество иголок, а ненавистная жижа пропитывает только-только просохшую одежду.

— Отмыть, причесать, приодеть, – свет приблизился к лицу, заставляя жмуриться, – и можно предлагать особым гостям.

Хизаши зашипел и получил тычок по ребрам.

— Но сначала научить манерам. Братец, оставляю это на тебя.

Лицо говорящего Хизаши так и не увидел, лишь крупный силуэт, нависший над ним. А вот с палкой второго познакомился очень близко. Удары градом обрушивались будто отовсюду одновременно, и не было возможности прикрыться от них. При этом мучитель так и не произнес ни слова. Когда все закончилось, Хизаши сдавленно спросил: