Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 45 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Наверное, гораздо лучше, чем богом.

— Госпожа Юэ приболела, – сказал Кента, ничего не ведающий о мыслях Хизаши. – Я не нашел на острове нужные травы, но зато обнаружил, чем их можно заменить, надеюсь, это ей поможет. Так что временно готовка на мне.

— Не имею ничего против, – честно ответил Хизаши.

— Точно, ведь, по твоим словам, мне лучше было в идзакае работать, а не изгонять ёкаев… О, прости.

— Давай прогуляемся, – предложил Хизаши и, не дожидаясь, медленно двинулся по тропинке вверх по склону. Ветер волновал свежую траву, густым покрывалом устлавшую пологие участки. Там же, на самом верху, было царство камня, но и его оттеняла яркая, радующая глаз зелень. Хизаши ни разу не остановился, но чувствовал Кенту за спиной. Наконец шум бьющихся о скалы волн стал таким громким, что напоминал рев, но лишь до той поры, пока не привыкнешь. Море сегодня было неспокойным, бурлило пеной меж камней у подножия острова, бросалось на него, точно потревоженный зверь. Тоскливые крики чаек и буревестников далеко разносились по округе, словно чей-то плач.

Хизаши остановился и, заложив руки за спину, тихо произнес:

— Я знаю, кто это написал, – весело сказал Кента, становясь рядом. – Славный Оно-но Такамура.

— Морикава и правда хорошо на тебя повлиял, – похвалил Хизаши.

— Ты тоже. Жаль, искусство поэзии все еще мне не дается.

Они устремили взоры на бесконечную синь океана, до самого горизонта и дальше – туда, где продолжалась жизнь и остались друзья. Где все еще творилось зло.

— Ты часто сюда приходишь, – заметил Кента, поворачиваясь к обрыву спиной. Теперь ветер набрасывал волосы ему на лицо, будто пытался спрятать. – Прежде мне казалось, море тебе неприятно.

— Видишь, все знают обо мне больше, чем я сам.

Вышло горько и зло. Совсем не так, как должно было. Глаза Кенты удивленно распахнулись.

— Ты… О! – Он неловко откинул волосы с лица. – Это все еще тревожит тебя. Я понимаю. Поверь, именно я понимаю тебя лучше остальных.

Его негромкий голос отчего-то не способны были заглушить ни вездесущие птицы, ни ропот волн, ни свист соленого ветра, и Хизаши слышал каждое слово, будто бы они возникали прямо в его голове – и в сердце.

— Я верю. Но даже ты не можешь понять всего. Знаешь… Был человек. Его звали Кендзи, я вспомнил вдруг сегодня утром. Странно так… Я уже совсем его забыл, если честно, почти сразу, как наши дороги разошлись, а ведь должен был вспомнить, едва узнал тебя получше. Дело в том, что вы в чем-то похожи.

— Расскажи мне о нем. Что за человек был этот Кендзи?

— Он был добрым. – Хизаши перевел взгляд на облачную дымку на горизонте. – Его семью предали, его самого выкинули на улицу, лишив всего, он скитался по селам, надеясь на милость людей, но когда я спросил, почему он не отомстил, знаешь, что он мне ответил?

— Что в этом нет смысла?

— Именно. Точнее, он сказал, раз он сам жив и способен прокормить себя, то ему не за что роптать на богов.

— Тебя это разозлило? – угадал Кента.

— Ты не представляешь, как. Только беда в том, что тот человек был слеп глазами, а я – сердцем. Я был не в состоянии понять, что он пытался донести до меня этим ответом.