Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 157 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Не может быть… – вырвалось у него.

— Мы с ребятами его немного подлатали, – Кента неловко почесал затылок, – с божьей помощью.

Ну без божественного вмешательства вернуть двухсотлетней развалине более или менее жилой вид было бы невозможно.

— Но зачем? – вот что его терзало.

— Как это зачем? – удивился Кента. – Мы не можем вернуться в Дзисин после всего случившегося, но у тебя должно быть место, куда ты придешь и где я буду ждать тебя. Этот дом, – он повернулся к нему, и голос его потеплел, – может стать таким местом. Здесь все началось, но пусть останется лишь воспоминанием. А мы же создадим для себя новые.

— Так ты все знаешь?

Кента кивнул.

— Когда я навещал матушку, мне явился Лунный медведь и поведал одну грустную историю. Хизаши… Хизаши, я не стану жалеть тебя, это будет унизительно. Но мне жаль тех лет, что прошли в обмане.

— Мне тоже, – тихо отозвался Хизаши, не сводя глаз с крытой соломой крыши, – мне тоже.

Позже они сидели у огня, а снаружи по-осеннему лениво моросил дождь. Хизаши смотрел на огонь, и его глаза видели гораздо больше, чем языки пламени, постепенно оседающие на сером ковре углей. Пахло заваренными травами, и этот запах, такой домашний, наполнял тело теплом. Как оказалось, Цукикава, деревня Кенты, была совсем рядом от места, где родился на свет Ясухиро, и древнее кладбище было ни чем иным, как останками погубленного Хироюки селения.

— Я хочу кое-что показать тебе, – сказал Кента и скрылся за перегородкой. Вернулся с длинным мечом, протянул его Хизаши двумя руками. – Когда тело Хироюки исчезло, на его месте остался лежать Дзайнин. Я подумал, что стоит сохранить его для тебя как память. Делай с ним что пожелаешь.

Хизаши принял тати и погладил затупившееся лезвие. Оно было тусклым и безжизненным, ничего уже не отражало, и Хизаши вздохнул.

— В нем не осталось души, теперь это просто очередная бесполезная железяка.

И с этим словами он разломил его на две части. Память о брате сохранится в душе, беречь еще и меч совсем не обязательно. Он родился из тела и духа Хироюки, к ним же и вернулся.

— Пусть прошлое останется в прошлом, – сказал он. – Мы похороним Дзайнин завтра, а сейчас поговори со мной, Кента.

И Кента начал рассказывать о том, как все закончилось. Едва Хизаши вознесся в Такамагахару, а тело Хироюки исчезло без следа, оммёдзи бросили все дрязги, вместе закрыли врата в Ёми и добили вырвавшихся оттуда тварей. Ёкаи, пришедшие с Аратой, помогали людям. Но стоило разобраться с врагом, как временные союзники снова восстали друг против друга.

— Ты знал, что глава школы Кёкан на самом деле не человек, а ёкай? – спросил Кента. – Никто так и не увидел его, но он говорил через Арату. Помнишь же, как было, когда вы изгоняли Хироюки из меня? Арата и Аканэ-сан вместе способны становиться проводником для главы школы.

Таким образом глава Кёкан обвинил Дзисин в жестокости и алчности, во всеуслышание заявил, что их непомерная гордыня привела к трагедии. Фусин тоже досталось за их бездействие и трусость. Кто знает, не случилось бы еще одной битвы в долине Хоси, если бы не подоспели люди императора.

— Так он все же решился вмешаться? – хмыкнул Хизаши.

— Боюсь, мир оммёдо ждет много испытаний. Великие школы покрыли себя позором, столичный департамент оммёдо уже занялся разбирательством. Ничего больше не будет как прежде.