Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 102 – Мария Дубинина, Сора Наумова

И в это прекрасное время Хизаши и Кента думали о том, как побороть коварного противника и не угодить в руки тех, кого еще недавно считали своими товарищами.

— Чему ты улыбаешься? – спросил Кента, заметив его кривую ухмылку. – Я все еще никак не могу понять, о чем ты думаешь. Наверное, это никогда не изменится.

— Людские мысли куда более непостижимы, поверь мне, – ответил Хизаши.

— Думаю, тебе так только кажется, потому что ты никогда всерьез не пытался их понять.

— Кто знает, может, ты и прав.

— Так что вызвало у тебя улыбку?

— Я вдруг подумал, что в это время мы бы сидели в идзакае и строили планы на жизнь после окончания учебы.

— Мадока бы напился и воображал, как будет совершать подвиг за подвигом, – подхватил Кента.

— А Сасаки бы нашел скромное местечко в департаменте оммёдо и вскоре женился бы на милой и покорной девушке из хорошей семьи.

— Она бы, наверное, тоже была талантлива в живописи и стихосложении, и они были бы счастливы вдвоем.

— А Учида точно бы остался в Фусин и бесил бы новеньких.

— Ты снова к нему несправедлив, – хохотнул Кента и вдруг с надеждой посмотрел на Хизаши. – С ними же все в порядке?

— Никто не может этого знать.

И никто не подскажет Хизаши и Кенте, что делать дальше. Будущее никогда еще не виделось Хизаши таким туманным, разве что сразу после возвращения из Такамагахары. Тогда он понятия не имел, как влачить жалкое смертное существование, упав с вершины своих стремлений. Сейчас же он не был одинок, но от этого груз ответственности только возрастал. Никогда за все свои двести лет он никем так не дорожил, как Куматани Кентой, и память милостиво скрывала жизнь до и тех, кто в ней занимал сердце человека по имени Ясухиро.

— Мы пойдем в долину Хоси? – спросил он наконец то, что его волновало.

— Мы можем сколько угодно бегать и прятаться в надежде на новое чудо, но лично я к такому не готов. А ты?

Хизаши тоже не хотел и дальше скрываться, тем более что от собственного прошлого можно бегать только до определенного момента.

— Мы пойдем к Хироюки, но прежде я хочу напомнить тебе о нашем обещании, – сказал Кента. – Жить вместе…

— Или умереть вместе, – закончил Хизаши, и слова осели мерзкой горечью на языке. Хизаши постоянно ощущал ее, когда чувствовал, что не сдержит обещанного.

Кента вернулся в пещеру попрощаться с учителями. Хизаши остался ждать, накручивая на палец локон волос, и в их серебристой белизне темнел твердый, как у зверя, удлиненный ноготь. Хизаши долго отгонял от себя эти мысли, но раз теперь они с Кентой собирались поставить точку, правду стоило принять.

Хизаши умрет так или иначе, от руки брата или от проклятия богов, ведь защищая ритуал и Кенту в центре круга, он сломал барьер, прячущий слишком великие для слабого тела силы. И теперь любое достаточно затратное заклинание, любая схватка могут разрушить его. Эти волосы, эти ногти – знак приближающегося конца. Только Кенте об этом знать не обязательно.

Если Хизаши суждено погибнуть сражаясь, он уйдет один. Он не потащит друга за собой.

— Хизаши-кун! – раздался звонкий голос Кенты. – Иди сюда!

И Хизаши поднялся и пошел, потому что Кента звал его, потому что Хизаши хотел идти к нему, идти за ним. И эту истину, в отличие от прочих, он успел принять.

* * *

Мадоку повстречали на второй день пути. Хизаши узнал его издали, но уж больно сложно было поверить в такое совпадение, однако вот же он, здоровый, как обычно, с фырканьем умывается в ручье, рядом лежат ножны с Каёку, узел с вещами и соломенная шляпа. Духовное оружие не подделаешь, так что они без опасений вышли на открытое пространство. Мадока сразу перестал плескаться и метнулся к мечу.