Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 97 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Давай попробуем, – произнес он. – Но Хизаши, не рискуй понапрасну.

Тонкие губы растянулись в довольной улыбке, и Мацумото вернулся к постели Таэко, наклонился и взял женщину за горло. Кента видел, как его ногти заострились, потемнели и впились в ее кожу. В комнате вмиг похолодало, воздух будто застыл, и Кента вдохнул осорэ – обариён пытался защититься, отпугнуть врага, покусившегося на его пищу. Хизаши сдавливал тонкую женскую шею с холодной улыбкой змеи. Кенте вдруг стало не по себе, он стиснул пальцы в кулаки, чтобы не наделать глупостей. Он верил Хизаши.

Наконец, как того и хотел Мацумото, черное облако задрожало, усики оставили лицо Таэко в покое, а после глаза женщины резко распахнулись. Хизаши отпрянул, и ее тело потянулось за ним, будто привязанное невидимыми нитями. Потом застыло и снова дернулось – на этот раз рвано, неестественно. Голова была безвольно склонена к плечу, руки согнуты в локтях, как у деревянной куклы на шарнирах.

— Хизаши… – начал Кента, но Таэко не дала ему договорить. Голова качнулась, не сразу, но выпрямляясь на тонкой шее, и повернулась к нему. Широко распахнутые глаза ничего не выражали. И когда Хагивара Таэко поднялась, не осталось сомнений в том, что ею управляли.

Кенте уже не раз приходилось видеть пренеприятнейшие зрелища, но вид марионетки, созданной из живой женщины, еще недавно улыбающейся своему мужу, был ему особенно противен. Она неловко повернулась, сделала шаг, и Кента хотел скрутить ее немедля, но Мацумото остановил.

— Прикрывается ею, – кратко сказал он, не сдерживая презрения. – Вот-вот появится, гаденыш.

Выхватив у Кенты меч – тот не успел сообразить, – Хизаши обнажил клинок и направил острие на живот Таэко. Даже духовное оружие возмущенно задрожало, что тут говорить о Кенте. Но своего Хизаши снова добился. То, что двигало Таэко, заставило ее замереть. Это длилось недолго, и почти сразу женщина начала тяжело наклоняться вперед, пока не стал виден уродец, сидящий у нее на спине. Его тонкие ручки держали Таэко за плечи, маленькое серое тельце будто приросло к позвоночнику, но страшнее был рот – огромный, непропорциональный телу, распахнутый на всю ширь, и несколько кривых верхних зубов впивались в макушку женщины. Обариён вгрызся в свою добычу, не собираясь расставаться с ней.

Таэко едва стояла на ногах, несмотря на размер, ёкай на ее спине был непомерно тяжел.

Хизаши убрал меч в ножны и вернул Кенте.

— Я начну, а ты следи за ним, – сказал он и затянул заклинание. Таэко все еще не пересекла границы круга, и энергия ки, высвобождаемая Хизаши, сплеталась вокруг нее плотной сетью, жгла и жалила обариёна. Он сильнее сжал челюсти, и Таэко застонала. Из ран на голове по лицу потекла кровь. Голос Хизаши звучал все громче и увереннее, Таэко упала на колени, не в силах справиться с давящей на нее тяжестью. Обариён заворочался, но никак не желал отпускать ее.

Кента приготовил пару талисманов, выжидая момент. Хизаши хитростью заставил ёкая принять более уязвимую форму и сейчас не давал ему снова укрыться от оммёдзи. Кента ждал, ждал, ждал…

И, наконец, почувствовал нужный момент.

Один листок приклеил на лоб Таэко, и знаки на офуда вспыхнули золотом, второй впечатал в обариёна и, удерживая ладонью, принялся за изгнание.