Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 81 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Кента увидел его лицо и не мог не узнать.

Ведь оно было невероятно похоже на его собственное, и на сей раз сомнений не возникло.

— Отец?!

Два таких потрясения подряд – это слишком. Кента и верил, и не верил своим глазами, но даже если они врали, то сердце не обмануть ничем. Он опустился на колени и протянул дрожащую ладонь.

— Отец, это правда ты?

Сугуру молчал, и все же его лицо, его взгляд – все говорило за него.

— Отец, почему ты молчишь? Почему ты…

Внезапно Кента понял. Рука безвольно упала, и он горько усмехнулся:

— Похоже, боги решили подшутить надо мной.

Он спустился в саму Ёми, прошел столько испытаний, едва не потерял друга, чтобы узнать, что спасать некого.

Сугуру тоже протянул к нему бледную руку, и она прошла сквозь огонь, но не коснулась Кенты.

— Отец, я так много хотел тебе сказать, – тихо поделился Кента. – Мама скучает. И я… я тоже. Моя жизнь сейчас совсем другая, чем была в деревне. Я ученик оммёдзи и… Светлые ками, как же глупо говорить это все теперь.

Он запрокинул голову к черному потолку и не увидел слез в глазах отца. Он думал о том, как устал и как хочет сейчас обнять маму. Как не хватает плеча Хизаши рядом.

Как хочется, чтобы все это путешествие оказалось сном.

Послышались приближающиеся шаги, и к костру подошла Чиёко. Девушка была серьезна и ничуть не удивлена. Она встала за спиной Сугуру и без страха положила ладонь ему на плечо, при этом ее глаза закатились, и на Кенту уставились одни белки.

— Что ты хочешь передать? – спросила она глухо. – Говори, не бойся.

Фигуру отца охватило мягкое белое сияние, от него не слепило глаза, но тем не менее так и тянуло отвернуться. Кента видел то, что не нужно было видеть людям.

Однако Сугуру все еще хранил молчание, а безучастное лицо Чиёко подернулось пеленой испуга. Кента вглядывался в ее меняющееся выражение и мог только гадать, что она чувствует – и что слышит.

— Чиёко-тян? Па… па?

Они сейчас словно были одним целым, одним неживым-немертвым существом, и от него пробирала дрожь. Даже оммёдзи становились простыми людьми перед лицом смерти.

Наконец Чиёко разжала пальцы, и сияние померкло. Пещера снова потемнела, лишь дрожал негреющий огонек костра на костях. Чиёко судорожно вдохнула, и взгляд ее прояснился.

— Слушай, что я скажу, – велела она не своим голосом. Ничего еще не закончилось. – Я сделаю это лишь один раз.

Кента кивнул, и девушка заговорила.

Ее слова в тишине падали тяжело, точно камни, Кенту погребало под ними. Он не мог поверить, что все это по-настоящему, так же, как не мог до конца понять смысла. Чиёко сделала паузу и более тепло, по-человечески, закончила:

— Я не бросал вас. Я вас любил.

И пока Кента пытался проглотить комок в горле, Чиёко обмякла, вздрогнула и подняла голову уже прежней собой, будто ничего и не было.

— Мы тоже тебя любим, папа… – прошептал Кента еле слышно. – И мы… мы все еще ждем тебя домой.

Сугуру побледнел, его тело стало совсем прозрачным. Он уходил – теперь уже навсегда.

— Стой! – Кента вскинул руку, но ему снова не удалось коснуться отца.

— Не надо, – устало качнула головой Чиёко. – Он наконец-то освободился.

Последними исчезли глаза, родные, несмотря на годы разлуки. Именно в них Кента прочитал облегчение, и на сердце стало легко-легко. Грустно, но светло.