Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 112 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Учида промолчал, и тогда заговорил Хизаши.

— Можно зайти и с третьей стороны. – Насладившись обращенными на него взглядами, он довольно сощурился. – Со стороны Акиямы.

— Но зачем? – не понял Учида. – При чем здесь гора?

— Может, и ни при чем, – подхватил Кента, – но горячие источники берут свое начало, как правило, из подземных ключей, к тому же онсэн под горой, на ней же пропал ребенок, а его имя мне зачем-то прошептала дзасики-вараси. Хизаши-кун прав, надо попробовать, тем более гора, в отличие от людей, от нас не скрывается.

Хизаши нравилось, когда Кента перестает копаться в себе и искать все новые поводы для чувства вины, а принимается рассуждать – у него это неплохо получалось. А еще Хизаши нравилось, когда Кента с ним соглашался. И это случалось все чаще.

— Тогда не будем откладывать. Как вдова уснет, так и пойдем.

— Юдай-сан, ты останешься, – решил Кента. – Троим идти ни к чему, да и если хозяйке вздумается проверить, на месте ли мы, ты сможешь ей ответить.

— Хорошо, если ты так хочешь.

Хизаши полностью устраивало, что фусинца с ними не будет. Без него он чувствовал себя спокойнее. Они с Кентой вышли во двор в середине часа Мыши, когда луна скрылась за облаками, и даже свет звезд померк, съеденный сплошной чернотой летней ночи, уже тронутой дыханием осени, которое явственней ощущалось с заходом солнца. Свет в господском доме не горел, лишь над крыльцом слабо покачивался одинокий фонарь. В ночи запахи сделались сильнее, гуще, и душный аромат гнили и переспелых груш охватил горло удавкой. Хизаши тяжело сглотнул, осторожно снял с крючка тётин и нацепил на длинную ручку, чтобы не переломать ноги на горных тропах – даже с его зрением не стоило понапрасну рисковать, к тому же Кенте понадобится освещение.

Куматани, к слову, удивил, согласившись на авантюру. Хизаши нет-нет да поглядывал на него в ожидании сомнений и самоедства, но тот первым прокрался к воротам и приоткрыл ровно настолько, чтобы петли не скрипнули, а они двое смогли протиснуться в образовавшуюся щель. За забором и дышалось легче, и мгла не казалась такой беспросветной. Хизаши с наслаждением вдохнул чистый воздух, отдающий зловещей сладостью смерти, и кивнул Кенте – они начали подъем, и дорога почти сразу перешла в узкую каменистую тропку, пока полностью не скрылась в зарослях старых кленов. Зажгли огонь в фонаре, и Хизаши поднял руку повыше, чтобы осветить то, что ждало их впереди, но мрак все сгущался, и ветер тревожно зашелестел широкими листьями, которые, будто раскрытые ладони, тянулись к ним со всех сторон. В их многоголосом шорохе чудился далекий тихий шепот, но слов не разобрать, и Хизаши поежился, вдруг ощутив себя всего лишь смертным.

— На подобных горах принято устраивать святилища, – сказал Кента, держась рядом и то и дело ненароком касаясь локтем его локтя. – Говорят, на них обитают боги.

— В империи Ямато множество гор, на каждую не напасешься бога.

— Но ты ведь чувствуешь, какая здесь атмосфера?

Хизаши чувствовал, но на божественную она походила мало. Он остановился и обернулся на раскинувшуюся у подножия Акиямы деревню. Ни одно окно не горело, лента реки слабо поблескивала темным серебром, похожая на серп, округлой стороной обернутый к редко разбросанным домам. Кента встал рядом и восторженно вздохнул: