Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 107 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Нет у меня никаких источников! – рявкнул старик. Потом обмяк, пошевелил нижней челюстью, будто разжевывал что-то, и позвал: – Тору! Тору-у-у!

Из дома выглянул знакомый парнишка и при виде учеников оммёдзи отпрянул в испуге. Хизаши с едкой веселостью подумал, что от него и в прежние времена так не шарахались, как в один этот день.

— Тору, негодник ты мелкий, – проскрипел старик. – Отведи-ка мальчиков ко входу в Иваана-буру^[59]. Да поживее, у них там дело.

Хизаши присмотрелся к старику, но тот на вид был самым обычным человеком, доживающим свой короткий смертный век. Однако же в его речи сквозило что-то такое, что заставляло прислушиваться к каждому слову в ожидании подсказки.

Тору уставился на них во все глаза и замотал головой на длинной тощей шее.

— Неа! Мне, это… Маме надо помочь, вот. Тут идти-то. Сами дойдут.

— Может, нам тогда попросить Юки? – спросил Хизаши, опередив открывшего рот Куматани. Вопрос вырвался сам, и по лицу Тору Хизаши догадался, что задал его вовремя.

— Юки? – переспросил старик. – Юки-чан? Из усадьбы на горе? Хороший мальчик, он точно поможет.

— Дед, – жалобно протянул Тору. – Дед, ты забыл, что ли? Юки же умер.

— А?.. Ну да, точно же, помер, – отозвался старик и покачал седовласой головой. – Да нет покоя, нет покоя…

Он еще что-то бормотал себе под нос, кажется, забыв и о гостях, и о внуке. Тору повернулся к юношам и почти умоляюще сказал:

— Уходите. Дед с весны не в себе, а тут вы еще. До Иваанабуру и сами доберетесь. Всего надо на дорогу вернуться и пройти дальше в обход горы. Там тропка будет справа, не пропустите.

— Скажи хотя бы, как умер этот Юки?

— Пошел гулять на гору и не вернулся, – ответил Тору, нетерпеливо махнул рукой и склонился над дедом. Хизаши нутром чуял, что их водили за нос, но кто и зачем, понять пока не мог. Все понемногу недоговаривали, даже дед этот сумасшедший, что твердил то о ведьмах, то о мертвых мальчиках, то о дырах в скале, и тот будто знал больше, только сказать не мог – или не хотел.

Когда ушли со двора, солнце уже залило красным золотом спокойную поверхность реки. Тень от Акиямы будто не могла пробиться дальше дороги – черты, разделяющей деревню на неравные половины. Та, что ближе к воде, светлая и теплая, та, что ближе к горе – темная и прохладная. И нынешним летом Хизаши бы, не задумываясь, выбрал тень, но она так напоминала щупальца, тянущиеся к домам, что почти вызывала омерзение.

Кента смотрел на реку, и ветер дул ему в спину, набрасывая на лицо непослушные густые волосы, сильно отросшие с того дня, как он впервые переступил порог Дзисин. Хизаши видел его профиль, очерченный солнечным светом точно рукой небесного художника. Глаза посветлели до оттенка припыленной зелени, и взгляд их блуждал где-то не в этих краях.

Первым заговорил Учида.

— Почему мы ушли? Надо вернуться и добиться правдивых ответов. Тот, кто лжет, несет на себе часть вины.

— И как ты будешь добиваться этой правды? Кулаками? – хмыкнул Хизаши. Учида поджал губы.

— Школа Фусин никогда не прибегает к насилию.

— Ты сейчас не в Фусин, – напомнил Хизаши и едко добавил: – Тебя вообще оттуда выгнали.

— Не выгнали, а временно отстранили!

— Они ничего нам не скажут, – перебил их негромкий голос Кенты. – Они напуганы. Придется самим докопаться до истины, чтобы помочь. И если кто-то к этому не готов, может продолжить путешествие или вернуться.