Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 101 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Во дворе видел метлу, но этого мало. Поищу тряпку и воду.

Пока Хизаши хлопал глазами, они вдвоем развели бурную деятельность: Кента мыл полы сомнительного вида ветошью, Учида смахивал пыль и попутно открывал ставни, но свежести воздуху это не добавило, лишь впустило в дом влажную духоту и удушающую сладость битых груш, в изобилии усеявших землю снаружи, да и на ветках висело еще достаточно сочных желтых плодов. А вот пчелы не жужжали, хотя их должно было много роиться при таком-то сладком аромате.

Вместо того, чтобы устраивать нелепую возню, Хизаши удалился в соседнюю комнату, брезгливо морщась, сел на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза. Не только у людей и ёкаев была своя аура, но и у вещей, мест, полей, гор и рек. У домов она складывалась из отпечатков жизни населявших их людей, произошедших внутри этих стен событий, пережитых горестей и радостей. Порой даже простые смертные могли ощутить ауру дома, если она оказывалась слишком дурной или слишком хорошей. Увы, первое всегда преобладало.

Хизаши искал хранителя дома, дзасики-вараси, которые непременно обитали в каждом жилище и уходили лишь с его гибелью. Да и, кроме них, редкий дом обходился без парочки непрошенных соседей, невидимых глазу. Разумеется, любому обычному глазу, но не Хизаши. Он довольно быстро почувствовал маленького ёкая, притаившегося на потолке за широкой балкой. Хизаши открыл глаза и поманил дзасики-вараси пальцем. Тот попытался сделать вид, что по-прежнему невидим, но его ало-голубое кимоно предательски торчало, а крохотные гэта болтались в воздухе, почти соскользнув с белых таби.

— Иди сюда, мелкая ты… – начал было Хизаши, но тут в комнату заглянул зарумянившийся от домашних хлопот Кента.

— С кем ты разговариваешь? – спросил он.

Хизаши взглядом указал наверх, и в тот же миг домовой дух очутился перед Кентой. В его кукольной внешности было нечто пугающее: огромные черные глаза занимали половину белого круглого личика, а на нем ярко рдели пятнышки румян. Не мигая, дзасики-вараси глядела на Кенту снизу вверх, будто чего-то ждала.

— Какая ты милая, – расплылся в улыбке Кента и присел на одно колено. – Так это ты охраняешь усадьбу? Должно быть, непростая работенка.

Дзасики-вараси так быстро закивала, что стало похоже, будто голова привязана к туловищу не шеей, а веревкой.

— Вы проводите допрос? – поинтересовался Юдай с заметной ноткой одобрения, заглянув следом. Огромные глаза домового духа стали еще больше и уставились на фусинца.

— Он шутит, – успокоил Кента. – Мы поживем тут недолго. Мы…

Он замолчал, поняв, что вранье ёкаю не скормишь, да и смысла нет. Поэтому сказал частичную правду:

— Мы здесь по делу, хотим помочь деревне. Так что прошу, позаботься о нас.

Задобрить дзасики-вараси было важно, если уж он показался, но Хизаши понимал, что Кента в своей открытости невероятно честен, тем более с ёкаями. Наверное, этому было объяснение, наверное, стоило бы однажды заострить на этом внимание. Наверное… Хизаши в очередной раз прогнал эти мысли, вернувшись в настоящий момент. Он ведь знал, что на самом деле бежит от тяжести, которую повлечет за собой осознание таких простых и таких невероятных – человеческих – чувств.

Не сегодня. Может, когда-нибудь.

— Ты давно живешь в усадьбе Ханабэ-сан?