Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 56 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Кто написал эти строки? Ты?

Хизаши вздрогнул, когда понял, что не заметил появления Куматани. Отдохнув, тот перестал походить на юрэй, и его походка стала прежней, уверенной и твердой. Ночной ветер ерошил жесткие волосы, в беспорядке выпавшие из короткого хвоста на макушке, и звездный свет отражался на дне темных глаз, зажигая в них призрачные зеленые огни. В этот короткий миг Куматани Кента был прекрасен.

— Нет. Это Сайгё. Впрочем, тебе это все равно ни о чем не говорит.

Кента промолчал и подошел ближе, не дойдя лишь шага, но Хизаши все равно ощущал его близость – ровное тепло с искорками любопытства. И Хизаши было мучительно сложно сознаться себе, что это его пугает. Ему страшно от мысли, что однажды – совершенно незаметно – он привыкнет к этой близости, и оборвать ее до конца не получится. Но придется.

И он продекламировал, глядя на тонкий серп луны:

— Это тоже Сайгё?

— Нет. Это уже я.

Под покровом осенней ночи, еще более холодной в море, нежели на суше, все казалось нереальным: и эти стихи, которые унес ветер, и взгляды, брошенные украдкой, и даже сами звезды, что перемигиваются в чернильной высоте. И так захотелось остановить время, заморозить этот миг, этот свет, эту необыкновенную магию. Но волны ударили о нос лодки, Хизаши пошатнулся, Куматани со вздохом отступил еще на шаг назад, и все вернулось на круги своя.

— Смотри, – Хизаши ткнул веером в едва заметную точку на горизонте, – это Камо-дзима.

Его взгляд оказался острее, и еще какое-то время никто, кроме Хизаши, не мог различить остров в туманной дымке, собравшейся ближе к рассвету. Но вот моряки забегали по палубе, готовясь к скорому сходу на берег. Будущих оммёдзи отправили в каюту, чтобы не мешались, и когда они вышли оттуда на свежий воздух, пологие склоны Камо-дзима уже принимали «Хитоми» в свои объятия. Бухта была уютной и небольшой, с такой прозрачной водой, что сквозь нее можно было рассмотреть песок, гальку и резные ракушки, лишь чуть подернутые белесой дымкой. У причала ждал человек с фонарем, его желтый свет поблескивал в серости раннего утра. Будучи замеченным с борта, человек погасил фонарь и помахал рукой.

Это был глава местного управления Дзисин, Тояма Рэн. Хизаши представлял его таким же седым и старым, как Ниихара, но при близком знакомстве Тояма оказался зрелым крепким мужчиной без единой серебряной нити в волосах. Его коренастая плотно сбитая фигура скорее подошла бы воину, нежели управляющему.

Когда с любезностями покончили, Хизаши протянул послание, ради которого и был проделан весь этот путь. Будто вырезанное в камне лицо Тоямы посуровело, но спустя мгновение он снова доброжелательно улыбался гостям.

— Прошу вас, юные господа, идите за мной. Лодка не тронется в обратный путь до восхода солнца. Я с удовольствием послушаю за едой и вином, как прошло плавание.

Письмо он убрал за пазуху простого темно-синего кимоно, даже не взглянув на подлинность и целостность печати.

Остров Камо получил свое название за то, что на нем в большом количестве селились дикие утки. Их гоготание тревожило покой раннего утра, разносясь по бесплодным окрестностям. От причала начиналась дорога, неуклонно забирающаяся все выше и выше, – остров действительно был маленьким, больше похожим на каменистый выступ в глади воды, поросший редким лесом и проплешинами травы. По пути к управлению Тояма рассказывал: