Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 50 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Лицо Сасаки залил румянец, и юноша поспешно отвернулся от хорошенькой девушки.

— Несите все, что есть, – сказал Мадока, – мой друг угощает.

Хизаши не испытывал нужды в деньгах, для него они не так много значили, но Мадока определенно нарывался на неприятности.

— Не переживай, – по-своему понял его взгляд Кента. – У меня есть немного денег с собой.

— Деньги? У тебя? Ими ты не сможешь заплатить даже за улыбку этой красавицы.

— Платить за улыбку? Зачем?

Хизаши закатил глаза, а Мадока обнял Куматани за плечи, притянул к себе и пояснил:

— Наш изысканный брат по учению имел в виду, что ты беден, как даосская крыса.

Глаза Куматани удивленно распахнулись, и Хизаши в который раз рассмеялся над тем, как порой медленно до него доходят вещи, требующие гибкости ума. Он не был туповатым, как Мадока, скорее, прямым, как побег бамбука. Это забавляло.

— Давайте выпьем за то, чтобы наш путь на стезе оммёдо был ярче млечного пути, и другие, после нас, шли по нему, как по звездам! – поднял чашу с вином Мадока, когда принесли выпивку и закуску, от которой на столе не осталось свободного места. – Кампай!

— Кампай!

Керамические бока четырех чашек с тихим звоном соприкоснулись, и теплое прозрачное сакэ перелилось через края, смешиваясь.

— Нужно пить не торопясь, – поучал Мадока, взявшийся опекать Кенту с первого дня знакомства на фестивале Ониби. – Так ты насладишься всей полнотой вкуса. В этой идзакае небольшой выбор, но зато хозяева придумали свой оригинальный рецепт. Ну? Нравится? Давай еще по одной.

— Н… нет, – попытался отказаться Кента, но потерпел поражение.

Хизаши скрестил ноги и с легкой ухмылкой смаковал и приятное зрелище, и приятное вино. Арата пил маленькими глотками, поддерживая под донышко расписную чашку гуи-номи. В ней не было того же изящества, которым отличаются маленькие пиалы из тончайшего фарфора, но зато если их разбить, придется меньше платить хозяину идзакаи. Почему-то Хизаши казалось, что этой ночью ему еще не раз придется раскошелиться.

— Эй, красавица! – громко позвал Мадока, одновременно хлопая Кенту по плечу, отчего тот раскачивался из стороны в сторону, как деревянный болванчик. – Сыграешь для нас?

Хизаши опустил голову, прикрывая глаза длинной косой челкой. Другой на его месте испытывал бы стыд за товарищей, но он прятал от их взглядов веселое нетерпение. Сколько еще придется оплатить выпивки, чтобы все вышло из-под контроля?

Он жестом подозвал хозяина и попросил еще пару кувшинов. Сасаки отсел еще немного подальше, цедя, кажется, все еще первую порцию сакэ. Настороженный взгляд сверлил Хизаши висок, но это не страшно. Арата все равно не скажет ни слова против, устрой он тут хоть реконструкцию знаменитого противостояния Уэсуги Кэнсина и Такэды Сингэна.^[31]

Девушке принесли биву, и она ласково погладила шелковые струны. Нежная и немного печальная мелодия разлилась по полупустому в этот час залу идзакаи. Хизаши склонил голову к плечу, внезапно зачарованный дивным звучанием. Эта музыка будто что-то напоминала ему, змеей заползая в самую глубь, покрытую пылью прожитых столетий. Хизаши встряхнулся, прогоняя наваждение, и игра перестала быть прекрасной, а исполнительница – сошедшей с небес богиней.

Мадока и Куматани немного послушали музыку, а потом вернулись к выпивке. Закуски быстро заканчивались, время перевалило к часу Быка^[32], и в идзакае не осталось никого, кроме их компании. Хозяин заламывал руки, когда думал, что его не видят, но прогнать людей с горы Тэнсэй, да еще и таких щедрых, не мог. Хизаши с интересом следил за его метаниями, как вдруг первая чашка с грохотом разбилась об пол.