Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 16 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Звякнула цепь.

Сората провел дрожащими пальцами по звеньям и с трудом сел. Ошейник мешал дышать, и легкие сдавило от нехватки кислорода. Он старался держаться за мысли о Генри, чтобы не дать панике захватить его целиком. Ветер за окном усиливался, гулко шумело в трубе, трещало пламя в печи. Сората сел на колени, упираясь руками в шкуру под собой. Вдруг пальцы задели край чего-то твердого, и странный запах стал сильнее. Сората сдвинулся, чтобы не перекрывать себе свет, и зажал рот ладонями.

В углу валялись мертвые тела.

Вьюга преследовала их по пятам, и как только из сугроба показался край снегохода, она ударила с новой силой. Генри надвинул капюшон пониже, а шарф повыше, но это не помогало спрятаться от колючего ледяного снега.

Оставляя Сорату одного, Генри переживал. Все в этом месте казалось неправильным, словно глаза показывали одно, а чувства – другое. И эта бесконечная метель, скрывающая следы сразу же, как только нога отрывалась от земли. Генри не привык к такому количеству снега и к такому морозу, возможно, это и было главной причиной его беспокойства. А может, и нет. Он и правда не мог вспомнить, как уснул вчера. Кажется, он собирался сделать что-то важное, но в памяти будто черная дыра.

— Как вы попали сюда? – спросил он у Дэвиса, помогающего ему откопать снегоход из сугроба, наметенного за ночь. Американец ответил не сразу.

— Я путешествовал по Северной Европе, но эта часть Швеции оказалась более дикой, чем я ожидал. Немного странная погода для октября, как ни посмотри.

— Октября?

— Что? – отозвался Дэвис. – Говорите громче, пожалуйста! Эта чертова метель…

— Какое, по вашему, сегодня число?

— А? – Дэвис пожал плечами. – Двенадцатое октября, какое же еще? Боже, Генри, сейчас не время для шуток.

— И вы пробыли в гостинице четыре дня?

— Да, я же говорил.

Во рту ощущался привкус талой воды. Генри приподнял сползший с подбородка шарф и продолжил молча вызволять снегоход из плена. Когда дело было почти закончено, он резко выпрямился и обернулся.

— Где Кристоф и Фрэд?

— Кто?

— Те два здоровых шведа, которые нашли нас вместе с вами вчера.

Дэвис оттянул края шарфа и посмотрел на него с подозрением.

— Какие два шведа? В гостинице, кроме меня, больше нет постояльцев. Эй, с тобой все в порядке?

За пеленой снегопада ничего не было видно, и только бледное лицо американца выступало из нее, как привидение.

— Сегодня двадцать второе ноября, Джон, – сказал Генри. – И в гостинице действительно нет постояльцев. Только я и мой друг.

Заледеневшие брови Дэвиса сошлись, он открыл рот, но не произнес ни слова. Метель заметала снегоход за его спиной.

— Я не понимаю.

— Вы мертвы, Дэвис, – грустно сказал Генри. – Уже больше месяца, я полагаю. Вы еще слишком похожи на человека.

Все, наконец, встало на свои места. Генри ощущал мертвые души, но не видел их, потому что они постоянно были перед глазами, и что-то – он пока не понимал что – делало их не отличимыми от живых даже для таких, как Генри. Словно оно играло ими, как куклами.

— Это… шутка… – пробормотал Дэвис, но его голос тускнел, как и лицо, сквозь которое просвечивали парящие снежинки.

— Как ты умер? Расскажи мне.

Дэвис растерянно моргнул, и Генри ободряюще ему улыбнулся. Жалость и тоска заполняли его сердце, когда он смотрел, как меняется взгляд Дэвиса. Призраки часто не понимают, что давно мертвы, но память… память никуда не исчезает.