Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 15 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Сначала темнота казалась непроглядной, но мерцание огня сквозь решетку печи быстро разогнало мрак. Тепло шло от нее. В жарко натопленной комнате никого не было, и Сората выбрался из лаза и отряхнулся. Запах стал навязчивее, от него засвербило в носу и начали слезиться глаза. Сората вытер их краем рукава и подошел ближе к печи, от его осторожных легких шагов пол чуть поскрипывал, но гул ветра в трубе был громче. Сората протянул озябшие ладони к огню. Казалось, он промерз насквозь и согреется, только если сунет их прямо в пламя.

Интересно, как дела у Генри?

На чердаке имелось одно окно, выступающее вперед, с широким подоконником, на него пришлось встать коленями, чтобы дотянуться до замерзшего стекла. Сората потер квадратные стеклышки, пока на них не появились прозрачные места, сквозь которые стало видно темное тяжелое небо и медленно падающий под сильным наклоном снег. И тень, которая легла сверху, накрыв собой Сорату.

Когда ладонь зажала рот, а рука перехватила поперек груди, Сората так испугался, что даже не подумал сопротивляться, только смазано царапнул ногтями по стеклу. Надо звать на помощь, но горло будто пережало спазмом, он мог только мычать, не в силах выдавить из себя крик. Навалилась тяжесть, пахнущая потом и луком. Это будто придало сил, и Сората отчаянно дернул головой и вцепился в чужую ладонь зубами. Тяжесть немного отпустила, и он извернулся, переворачиваясь на спину, и изо всех сил пнул нападавшего ногами в живот. Однако то ли сил не хватило, то ли размаха – Сората понял это, когда к нему снова потянулись руки. Фигура загораживала и без того тусклый свет от печи, и Сората не представлял, кто на него напал. Все, о чем он мог думать, – как не угодить в тиски рук, каждая из которых могла сломать его пополам.

Кристоф? Фрэд? Эскиль?

Имена кружились в голове, пока Сората пинался и толкался, зажатый в узкий прямоугольник оконного проема. С улицы никто не мог этого увидеть, звать на помощь бессмысленно, почти все ушли вместе с Генри к снегоходу. Он был тут один, и из глубин памяти поднялся уже знакомый ему животный ужас, парализующий, лишающий воли к сопротивлению. Пока он полностью им не завладел, Сората бросился вперед и вниз, буквально просачиваясь у нападавшего под мышкой, но тут из глаз брызнули слезы, и невероятная боль взорвалась внутри головы белыми искрами.

Его схватили за волосы и потянули назад. Пальцы без жалости вцепились в пряди у самых корней, лишая даже малейшей возможности вырваться. Слезы застилали глаза, Сората отчаянно пытался ослабить натяжение, но его вздернули в воздух, как котенка, и бросили на шкуры, сваленные в темном углу. От удара помутилось сознание, Сората слабо застонал, попытался перевернуться на спину, но его грубо прижали за шею. Что-то жесткое и холодное обхватило горло, стянуло почти до боли, дышать стало сложно. С каждым слишком глубоким вдохом кадык упирался в преграду. Сората снова попытался подняться, но тяжесть не исчезла, только на несколько секунд ослабла, чтобы с новой силой навалиться на ноги и поясницу.

Внутри все скрутило от ужаса, и Сората все-таки закричал.

— Нет! Нет!!! Пусти!

Тело налилось свинцом, Сората словно перестал им управлять, и оно дергано двигалось по своей собственной воле. И когда тяжесть сверху исчезла, он даже не сразу заметил.