Книга Игры кошачьей богини, страница 81 – Ирина Фельдман

— Не слышала, чтобы это правило распространялось на мужчин, – встала на мою защиту Чарли.

— А ты, моя дорогая, позаботилась бы о своей бальной карточке. Сколько у тебя танцев? Ни одного!

Сколько заморочек. Карточка ещё какая-то. Чтобы знаки внимания, что ли, записывать?

— Не позорьте семью. Ведите себя так, как подобает леди и джентльмену. И я больше с вас глаз не спущу… О, это же Харриет! А с вами, негодники, я ещё поговорю.

Бросив детей на произвол судьбы, миссис Хант поскакала к своей подруженции.

Нам же лучше. А то её неуёмное желание продолжить вживую играть в «Симс-2» кого угодно выведет из душевного равновесия.

А ведь Чарли не зря не хотела сюда ехать. Пообщаться не с кем, танцевать надо только с тем, на кого маменька укажет, а ещё платье отвратительное и жутко душно.

И скучно. Скучно, скучно, скучно. Я мужественно боролась с зевотой и жалела о том, что у меня нет веера.

Я чуть не подавилась особо мощным зевком, когда Чарли толкнула меня в бок.

— Смотри, там Стивен Сазерленд! Боже, не ожидала его здесь встретить!

— Надо поздороваться…

— Ты что! Мы же незнакомы. Я его видела на одном приёме, но меня никто ему не представил.

Я всматривалась в каждого мужчину, лишь бы распознать таинственного сердцееда.

— Напомни-ка, чем примечателен этот Стивен?

— Он литературный критик. Я его статьи просто обожаю, – раскрасневшаяся девушка стала интенсивнее обмахиваться веером. – Он такой образованный! Благодаря его трудам я узнала столько всего интересного… А его новая статья на последнюю книгу Франчески Уайлд? Я была бы с ним согласна полностью, если бы не пара замечаний, касающихся…

— Во! Тема для разговора нашлась. Пошли, сейчас откритикуешь этого критика.

Чарли в неподдельном мучении закатила глаза.

— О… Бен, но я же не представлена ему! Будь это всё так просто, я бы не стояла тут и не ныла.

Вот проблема нашлась.

— Я тебя тогда представлю Сузерленду.

— Сазерленду!.. Так вы же не знакомы!

— Тихо! Пока ты будешь щёлкать клювом, какая-нибудь другая любительница литературы его уведёт. Это вокруг него толпа собралась?

— Нет, он у стены стоит один.

Ну что ж. По крайней мере, не придётся пробиваться сквозь ряды восторженных фанаток.

Наш объект обожания, кудрявый парень лет двадцати пяти, с каменным лицом переминался с ноги на ногу и держал в руке наполовину пустой бокал, к которому при мне ни разу не приложился.

— Здравствуйте! Вы Стивен Сазерленд?

Я старалась изо всех сил произвести благоприятное впечатление. Даже «здравствуйте» вместо «здрасте» выговорила.

— Да, это я. Добрый вечер, – осторожно ответил тот, прищуриваясь.

— Не хотите ли познакомиться с интересным человеком?

— С вами? – Стивен Сазерленд выгнул бровь.

— Благодарю за комплимент, но вынужден вас огорчить. Я не такой интересный, как человек, с которым хочу вас познакомить.

Тонкие губы критика тронула улыбка.

— Вот как? А чем же, позвольте узнать, этот человек может быть мне интересен?

— Этот человек – писатель.

Улыбка стала саркастической.

— В вашем понимании, возможно, графоман, – я моментально расшифровала негласное послание, – но уверяю, ваше чувство прекрасного никоим образом не пострадает…

— Так мне вас называть «мистер Писатель» или «мистер Графоман»?

Я рассмеялась.

— Сэр, я, конечно, страдаю раздвоением личности, но прямо сейчас я в полном адеквате.