Книга Игры кошачьей богини, страница 70 – Ирина Фельдман

— На то он и маньяк, чтобы с ним не церемониться. А тут совсем другое дело – джентльмен, профессор… Хм, что-то никто не выходит на наши голоса. Должно быть, тебя ввели в заблуждение.

Блин, а вдруг меня реально провели, как ребёнка? Что, если профессор Пембертон подумал, что я хитрый охотник за древностями? О-о-о, а вдруг мы вообще в левый дом залезли?!

— Вот поэтому я пошёл с тобой, – огорчённо произнёс мой приятель. – Ты был под сильным впечатлением от талантов Элизабет Хайнц и мог чересчур увлечься шальными идеями. В таком состоянии нетрудно угодить в переделку.

— Тогда объясни, почему дверь была не заперта? – зацепилась я за очевидный факт. – И смотри! На вешалке его куртка, и его трость тоже здесь.

Отбросив сомнения, я начала путешествие по дому.

— Профессор Пембертон! Это Бенджамин Хант! Профессор!

Да что это такое. Допустим, сначала он не мог нас встретить. Не слышал, там, или занят был чем-то важным… У него было достаточно времени, чтобы понять, что к нему пришли гости.

Мы ещё некоторое время искали хозяина, но никто на наши вопли не вышел.

— Похоже, квартира пустая, – пробормотал Оз.

— Слушай, а может, его что-то напугало, и он сбежал? – ахнула я.

— Думаешь, у профессора есть враги?

— А почему нет? В музее он вёл себя осторожно, я еле-еле вытянул у него информацию о краже из хранилища. Наверное, есть чего опасаться, когда дело касается древних артефактов. Это как минимум золотая жила для торговцев чёрного рынка.

Оз подошёл к окну и зачем-то снял перчатку.

— Бен…

Я насторожилась.

Он потеребил зелёную бархатную занавеску.

— Смотри. И на полу тоже.

Меня сковал колкий страх прежде, чем я успела сообразить, что он имел в виду. На ткани темнело два парных, едва не слившихся пятна, а на полу застыло несколько капель красной жидкости.

Оз опустился на корточки и коснулся пальцем самой крупной капли.

— Свежая.

Нет, я не боюсь крови. Кишок немного, но только не крови… Так чё ж меня мутит? В первый раз, что ли, такое вижу? А, это, наверное, из-за мужского организма. Слышала, будто женщины по понятным причинам легче воспринимают вид крови.

Я хотела сглотнуть, но во рту почти не было слюны.

— Кто-то пришёл сюда раньше нас, – с напряжением в голосе выговорил Оз, – и явно не с добрыми намерениями. Бен, у тебя просто нюх на приключения.

Мерзкое покалывание на коже усилилось, в голове стало появляться знакомое чувство пустоты.

Только бы не обморок. Только бы не истерика.

Я сделала глубокий вдох и помассировала себе виски.

— Всё равно надо найти его. Мы можем успеть.

Кровавый след привёл нас в кабинет профессора.

Он был здесь. В окружении беспорядка, мало походившего на творческий.

Это не первый труп, который я видела. И всё равно неприятно.

Профессор Пембертон лежал на полу, на скомканном ковре, как будто до самого конца боролся с убийцей или пытался встать.

Сняв перчатки, я опустилась перед ним на колени и проверила пульс. Было поздно.

Противно прикасаться к мертвецу. Горько от того, что теперь это всего лишь неживая плоть. А ведь недавно этот человек разговаривал со мной в музее, в гости пригласил…

И обидно. Почти до слёз обидно.

Я не могла понять, из-за чего больше горюю. От чего сердце готово разорваться? Что меня больше расстроило – чья-то смерть или потеря надежды на скорое возвращение домой?