Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 93 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Значит, болото расширяется? – после неловкой паузы переспросил Хаято и, закинув руки за голову, посмотрел вдаль. – И, возможно, в нем развелось больше чудовищ. Ну, раз люди стали пропадать чаще.

— Ты клонишь к тому, что это неспроста?

— Ты сам говорил про невозможность совпадений, – напомнил Хаято.

— Я говорил не совсем об этом, но неважно. – Ишинори кивнул на камень. – Поприветствуй хозяина, будь вежлив.

Хаято с сомнением поглядел на «лягушку», но поклонился ей.

— Д… добрый день. Мы пришли, чтобы помочь.

— Не стесняйся, – Ишинори вдруг схватил его за руку и потянул к камню, – вот. Чувствуешь?

Он прижал ладонь Хаято к неожиданно теплой шершавой поверхности. Сначала он был уверен, что трогает мертвый камень, но спустя пару мгновений ощущения изменились. Хаято округлил глаза, а Ишинори тихонько усмехнулся.

— У этого ками нет имени, но Каэру-сама его вполне устраивает.

Хаято прикасался к бархатистой и теплой лягушачьей шкуре, покрытой мелкими пупырышками. Ему даже показалось, что камень вздохнул. Невероятное, удивительное ощущение!

— Это ками, – поразился он.

— Каэру-сама, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить поселившееся здесь зло, – с поклоном обратился к нему Ишинори. – А вы просто продолжайте охранять границу деревни.

Хаято спохватился и убрал руку. Показалось бестактным и дальше лапать божественную сущность, даже если это лишь слабый ками затерянной деревушки.

Они с Ишинори миновали символическую черту, и Хаято почувствовал, как воздух стал более стылым и влажным. И хоть до темноты оставалось еще много времени, захотелось поскорее со всем покончить и вернуться.

— У нас есть план? – как можно беззаботнее спросил Хаято. Шорох камышей должен был успокаивать, но слишком походил на зловещий шепот.

— А если нет? Вернешься?

— Да брось, у тебя всегда есть план, – отмахнулся Хаято. И чуть погодя осторожно уточнил: – Он ведь есть?

Ишинори вздохнул.

— Бакэмоно могут бродить и при свете дня, но, как и у всех существ, вредящих людям, сила их возрастает ночью. До темноты нам надо найти их и перебить.

— Вот прям так сразу? – замялся Хаято.

— Сразу. – Ишинори оглянулся и сурово произнес: – Бакэмоно – монстры, получившиеся в результате недоброго колдовства или переродившиеся от собственной злобы и тяжести грехов. Они не берутся из ниоткуда, не заслуживают чести перейти на новый уровень своими делами или накопленной веками силой, как вещи, которые становятся цукумогами, или ёкаи, которые становятся ками или даже богами. Бакэмоно – это уродство, вылезшее наружу.

— Когда ты объясняешь, звучит и впрямь жутко, – пожаловался Хаято. – Учитель не был так категоричен.

— Учитель милостив к любым созданиям, но даже он не сможет изгнать из того, что мы ищем, зло, потому что оно и есть зло. Противоестественное само по себе.

— Но тогда ты сказал, что это всего лишь души умерших в болотах, не нашедшие покоя.

Ишинори передернул плечами.

— Я был маленьким и глупым. Просто не найдя покоя, душа не станет… этим.

Хаято задумался над его словами и какое-то время молчал. Он не интересовался прежде, откуда берутся монстры – бакэмоно, а Куматани-сэнсэй не уделял этой теме особого внимания. С детства Хаято знал, что бакэмоно – это страшные чудища, для которых нет ничего важнее, чем убивать и есть людей. Как и любая детская сказка, она несла в себе предостережение, и тогда ночью на болотной кочке Хаято убедился, что монстры – это страшно. И вот он шел их убивать, хотя был в первую очередь обучен изгонять духов и злых ёкаев, снимать проклятия и очищать людей и землю. Получится ли у него сражаться с чем-то настолько жутким?