Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 73 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Внутри старой хижины ждали только мрак и стылость. С трудом удалось найти плошку с маслом на самом дне и поджечь фитиль. По стенам заплясали отблески огня, но они не способны были придать заброшенному жилищу ни тепла, ни уюта. Рассохшиеся, не доплетенные до конца корзины валялись в углу, вместо матрасов – сгнившая солома. Очаг в центре вобрал в себя множество сезонов дождя и снега, сменяющих друг друга много лет. Единственное достоинство этой лачуги – стены и крыша, как-то защищающие хотя бы от ветра.

— Даже не знаю, где лучше: здесь или на улице, – выразил сомнение Хаято.

— Соберем сухих веток и разведем костер, – решил Ишинори. – Нам надо переждать лишь самое темное время, а пойти дальше можем, не дожидаясь утра.

Хаято вышел первым, а Ишинори еще раз оглядел запустение и упадок. Ему почудилось, что он сам такой же изнутри. Только обломки чего-то настоящего, стоящего. Он так боялся, что Хаято однажды все узнает и бросит его, но вот уже почти мечтает об этом. Между ними снова затеплилась особенная связь, созданная по доброй воле, и разорвать ее стоило раньше, чем она обернется прочной нитью. Ишинори вдруг захотелось расплакаться, но он не делал этого даже в детстве, потому запер чувства на замок и вышел в ночь.

Собранного ими хвороста хватило для небольшого, но жаркого костра в яме ирори. Разделили напополам еду, выменянную у хозяина идзакаи на талисманы против злых духов. Хаято явно клонило ко сну, но он еще боролся. Сидя вплотную к огню, он будто впитывал его, и кожа золотилась в трепещущем свете.

— Не стесняйся, двигайся ближе. – Хаято поманил Ишинори к себе. – Ты весь синий уже.

Ишинори подчинился и оказался придавлен тяжестью чужой руки. И впрямь стало гораздо теплее, но въедливое чувство вины не давало насладиться им сполна. Глядя на сгорающие в огне ветки, он не мог не думать о будущем.

— Скажи, ты когда-нибудь ощущал, что грядет нечто неотвратимое? Ты не знаешь, что это, но сколько бы сил и умений у тебя ни было, ты совершенно беспомощен перед ним.

— Да, – последовал незамедлительный ответ. – И не раз. Когда мама едва не умерла и ты отправил меня за оммёдзи, я чувствовал себя примерно так.

— Но ты был ребенком, это не считается.

— Мой ответ не изменится. – Хаято вздохнул, Ишинори скорее ощутил это, чем услышал. – Я знаю, что случится ужасное, и мне страшно. Но я думаю, у меня есть силы это остановить.

— О чем ты? – заинтересовался Ишинори и попытался заглянуть ему в лицо, но Хаято смотрел прямо перед собой. – Что случится?

— Да неважно. Ты почему вообще спрашиваешь?

Ишинори помолчал немного и солгал:

— Просто боюсь, что мы шли слишком долго.

— Тогда давай больше не будем ждать. Пойдем искать прямо сейчас.

Хаято попытался встать, но охнул и сел обратно, держась за живот. У Ишинори кровь отхлынула от лица, он схватил Хаято за локоть и обеспокоенно спросил:

— Тебе все-таки не становится лучше? Но ты же говорил…

— А что я должен был сказать? – рыкнул Хаято и прикусил губу, пережидая приступ боли. – Ты бы связал меня и не выпускал из дома. Я не инвалид и не умирающий. Просто эта дрянь и впрямь ядовитая до одури. А я еще жалел эту Лин Юй…

Ишинори мысленно пожелал ей гореть в самом жарком из уровней дзигоку. Ничто не могло оправдать то, что она ранила Хаято!