Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 117 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Эй, не маячь тут, – Хаято окликнул его, – я хочу повидать сэмпая.

— Не пущу, – заявил Киёхико.

— Еще как пустишь. – Кулаки чесались съездить уже наконец по круглой прыщавой физиономии «соученика». Если он прибегнет к ки, Хаято в стороне не останется.

Однако Киёхико этого не сделал, Хаято с удивлением обнаружил, что его средоточие ки холодно. У него нет дара. Он не оммёдзи. Он… Что он делает на горе? Почему никто раньше этого не заметил?!

Хаято рванул вперед, грубо оттолкнул Киёхико и под его жалобы подошедшему учителю вошел в комнату. Рюичи лежал на постели, до пояса укрытый одеялом. От жаровни в углу исходило тепло, напольные светильники с двух сторон освещали неподвижное тело. Рюичи и правда будто спал, расслабленный и умиротворенный. Хаято и сам не знал, что ожидал увидеть, поэтому смущенно замер.

— Рюичи-сэмпай? – позвал он. – Хоть ты можешь объяснить, что происходит? Как же ты не вовремя заснул…

Он подошел ближе и опустился на колени. Руки Рюичи были сложены поверх одеяла, и Хаято захотелось коснуться их, чтобы убедиться, что сэмпай все еще жив.

— Стой! – завопил Киёхико. – Не прикасайся, мальчишка!

Хаято как молнией поразило. Он схватил Рюичи за руку и крепко зажмурился. В тот же миг плечо сжали пальцы Киёхико, Хаято ощутил его близость чуждой, инородной. Хотел стряхнуть, но только отпустил руку Рюичи, как тот открыл глаза.

— Рюичи-сэмпай?

— Рюичи-кун? – вторил ему учитель.

Рюичи сел, моргнул – и закричал.

Казалось, этот вопль исходит из самых глубин его души, громкий, отчаянный, наполненный страхом и болью. Хаято отшатнулся и упал к ногам Куматани Акиры, а тот замер, не зная, что делать. Когда все стихло, Рюичи выдохнул и, будто ничего и не было, сказал:

— Ну наконец-то.

Хаято успел позабыть звучание его голоса, возможно, поэтому показалось, что с ним что-то не так.

— Рюичи? – ошеломленно спросил учитель.

— Ты не узнал меня? – Рюичи перевел на него взгляд. – Это же я, Рюноске. Твой друг Сугисаки Рюноске.

Хаято схватился бы за голову, не упирайся он руками в пол. Какой еще Рюноске? Откуда? Он поднялся на ноги и оглянулся.

— Учитель? Вы понимаете, о чем он говорит?

Что он вообще снова говорит, можно было и не уточнять.

— Не помню, чтобы обращался к тебе, мальчишка, – перебил «Рюноске». – Акира. Акира, почему ты молчишь?

На учителе не было лица. Хаято заметил, что Киёхико куда-то подевался. Пока двое смотрели друг на друга, он спросил:

— А где Сога Киёхико? Он только что был здесь.

— Кто? – Куматани отмер и недоуменно нахмурился. – На горе нет никого с таким именем.

— Да вы издеваетесь?! – воскликнул Хаято.

— Как ты разговариваешь с учителем? Тебя не учили почтению? – повысил голос Рюноске. Хаято уже не сомневался, что он действительно непонятным образом появился в теле Рюичи. Сэмпай не позволял себе быть грубым ни с кем.

— Мне надо выйти, – наконец решил Куматани.

— Стой! Акира, подожди! – Рюноске тут же растерял всю спесь и потянулся к нему, но слабое тело подвело, и он распластался на полу перед Хаято. – Не покидай меня снова!

Очевидно, этим двоим надо было поговорить, и только Хаято мог сейчас помочь им разобраться. Может, заодно станет понятно, как они с Ишинори с этим связаны. Однако чем дольше Хаято медлил с погоней, тем дальше уходил Ишинори. «Между вам особая связь, и речь даже не о магии. Прислушайся к себе, и ты увидишь верный путь». Оставалось только верить и пытаться поступать разумно, а не на эмоциях.