Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 111 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Последовавшая за этим ночь запомнилась Ишинори бешеным стуком сердца, тогда как внешне он оставался спокоен, даже спокойнее, чем обычно. Возможно, богам было угодно, чтобы Хаято выжил, потому что не успел Ишинори потерять рассудок от страха, как кто-то с улицы крикнул, что прибыла повозка, – та самая, в которой путешествовал брат Куматани Акиры, только уже без него. Раздумывать о причинах было некогда, и, не прощаясь, Ишинори вместе с детьми и бессознательным другом разместился внутри и задернул штору. Быстрая лошадь, не то что ленивый старый мул, мчалась легко и резво. Ишинори беспрерывно делился с Хаято духовной энергией, держа за горячую руку. Хаято весь пылал, чернота яда отравила уже почти все его тело, мрачные разводы с груди и живота перебрались на шею, лицо и руки по самые запястья. Подобно дикарским рисункам, они вызывали оторопь у всякого, кто смотрел на них.

— Дядя колдун поправится? – робко спросил Исао, обнимая сонную сестренку.

— Поправится, – сам себе поклялся Ишинори. – Я его вылечу.

Лишь бы только не стало поздно. А ведь Сэй предупреждала! Ишинори готов был отдать Хаято всю свою энергию до последней капли, лишь бы исправить случившееся. Если бы он мог одновременно и лошадь подгонять, сделал бы и это. Хаято не должен снова умереть по вине Ишинори, они договорились справиться вместе, остановить бесконечную цепочку рождений и смертей.

— Долго еще? – крикнул он вознице, тот ответил, что Канашияма уже видна. Темнота за пределами повозки медленно серела. Ишинори хотелось спать, и он прогонял сон, заставляя себя вспоминать все самое плохое, что с ним случалось, ведь если они не успеют сейчас, прежние страдания покажутся детской шуткой.

«Живи, Хаято, – повторял он про себя. – Если ты умрешь, то я…»

Наступило утро, неприветливое солнце конца года неохотно освещало неровную дорогу, ведущую в долину у подножия горы. Дети давно спали, убаюканные тряской. Хаято так и не пришел в себя, но и хуже ему не стало. Его лихорадило, и жар через прикосновение передавался Ишинори. Самое страшное вроде бы миновало – черные узоры оставили лицо, но еще цеплялись за шею, стремясь коснуться подбородка. Ишинори проклял себя всеми возможными проклятиями, ругал за медлительность, за недостаток знаний. Если бы самобичевание могло исцелить дорогого человека! Но сделать это может только сам Ишинори.

Повозка оставила их у начала улицы. Люди, будто кем-то предупрежденные, тут же собрались встретить найденных детей и их спасителей, но Ишинори с Хаято удалось избежать внимания, покинув повозку чуть раньше, на перекрестке. Хаято не мог идти сам, и Ишинори нес его на спине, как тогда, когда они возвращались из поместья Окамото. Подъем дался тяжело, однако у самого верха им помог Куматани Акира. Не говоря ни слова, он забрал Хаято у падающего с ног ученика, и в этом молчании Ишинори почувствовал упрек. «Ты виноват. Ты и твои секреты».

И тем не менее Хаято уложили в их с Ишинори домике, а значит, он еще не потерял учительское доверие.

— Я создам лекарство, клянусь! – Ишинори опустился на колени перед Куматани. – Я все исправлю.

На макушку легла ладонь.

— Главное, чтобы ты знал, что именно нужно исправлять. Я старше тебя почти вдвое, и то не до конца это понял.